Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
— Располагайтесь в тени, садитесь… — пригласил их Буленд под дуб.
— Нет, дорогой, разве время прохлаждаться, когда нас вот что ждет? — сказал старик, раскрыв перед Булендом горсть с зерном, и обрушил на голову Шамхалбека град проклятий: — Бесстыдный он человек, только подумай, этакое золото сжечь хотел, дьявол! Не побоялся кары аллаха. Камень бы ему с неба на голову!
Мурад-киши высыпал зерно в ладонь Буленда.
— Я уже говорил, что надо и за гумном присмотреть, выставить караул, — сказал Буленд. — Враг, надо думать, притаился в лесу.
— Ты, сынок, вырос в городе, — с иронией сказал дед Мурад, — подложишь под голову мягкую подушку и спишь себе спокойно… Цену хлебу мы лучше вашего знаем… Разве крестьянин оставит хлеб без присмотра? Вот и внучки мои идут на гумно, пойду туда и я.
Мурад-киши достал чубук и собрался набить его табаком, но Буленд раскрыл перед ним коробку папирос.
— Спасибо, я твои курить не смогу. По мне вот этот табак, с соломой смешанный, лучше.
Буленд, внимательно оглядев Ханали, спросил:
— Чего не сошьешь себе новую рубаху? Или тебе не досталось материи?
Ханали стал завязывать шнурки своих чарыхов:
— По правде говоря, сейчас не до рубах. Соберем урожай, там видно будет… Не очень-то мы верим в свое счастье. Не только я один, Мурад-киши тоже… А вдруг выйдут хозяева из лесу и прямо к нам: «Мы — власть!» — скажут. — Что тогда с нами будет?
Буленд громко захохотал:
— Этого им и во сне не видать! Было, да сплыло! Скоро всех переловим, и пусть народ судит их.
К ним приближались девушки. У Буленда сильнее забилось сердце. Неужели он сейчас увидит Сону?..
Сона была в цветастой сатиновой юбке, в белой шелковой кофте и лиловом келагае. Она шла через скошенное поле, слегка приподняв свою длинную с бахромой юбку; при ходьбе были видны сапожки на высоких каблуках. Рядом с ней шли еще три девушки в серых кофтах и юбках с выгоревшими от солнца платками. Одна шла босиком. Другие были в чарыхах. «Умная девушка Сона, — подумал Буленд, — не стала прибедняться, приноравливаться к деревенским».
Увидев Буленда, Сона растерялась и замедлила шаг. Но в ту же минуту поправила келагай, еле слышно поздоровалась с ним и тут же обратилась к Мураду-киши:
— Я все, что скосили, записала, дедушка. Мы идем теперь на ток.
— Спасибо, доченька, — Мурад-киши взял у нее тетради, словно что-то понимал в ее записях.
— Ну, Довлет, мы пошли, — сказал он, присоединившись к девушкам.
Буленд внимательно смотрел на Сону, видел ясные миндалевидные глаза, длинные тонкие пальцы, перебиравшие бахрому келагая, и чувствовал, что она ищет повода задержаться и поговорить с ним.
— У тебя ко мне ничего нет? — спросил он, так и не дождавшись, пока заговорит девушка.
Наутро, после стычки с дядей, Сона решила похлопотать за Кадыра, добиться его освобождения. Но Буленда не оказалось в поселке. Теперь, встретившись с ним здесь, она решила сказать ему об этом. Но девушка опасалась, как бы ее просьба не обидела Буленда. А ей очень не хотелось, чтобы Буленд, о котором она с каждым днем все больше и больше думала, на нее обиделся. Почувствовав на себе пристальный взгляд Буленда, девушка смешалась.
— Ну что же ты молчишь, говори, — тихо сказал Буленд.
Если бы он не повторил свой вопрос, она, может быть, вконец бы растерялась и, как говорится, проглотила бы просьбу с самого кончика своего языка.
И Сона решилась, все ему рассказала.
— А сколько дней, как ты здесь? — спросил Буленд.
— Уже три дня. Но я не смогла раньше увидеть тебя, — ответила девушка.
— Ну, тогда ты опоздала со своей просьбой! Я говорил с Сиратом Мустагимовым. Кадыр уже на свободе и снова на курсах.
— Спасибо, Буленд! — прошептала она и последовала за подругами.
— Не стоит… — Буленд пошел рядом с ней. — Может, ты еще что-то хочешь сказать мне?..
Сона подняла на него глаза, в которых светились признательность и любовь.
Заметив стоявшего недалеко Кямаладдина, который не спускал с них глаз, Буленд попрощался с Соной и пошел к Довлету.
Буленд вернулся домой поздно вечером. Несмотря на усталость, у него было прекрасное настроение. Во многих селах жатва была в разгаре. Даже по предварительным расчетам урожай в этом году отличный. Зерна хватит не только крестьянам — получат его и рабочие Баку. Однако некоторые крестьяне выражали недовольство, что часть зерна посылается в город. Правда, таких с каждым днем становилось меньше — сказывалась помощь рабочих города деревне: крестьяне получили соль, сахар, керосин, ткани…
За ужином Буленд спросил у матери:
— А где Вейис?
— У Аллахгулу, — ответила Чимназ.
— У Аллахгулу? — удивился Буленд.
— Да, разве ты не знаешь? Он недавно вернулся. Вейис пошел его проведать.
Чимназ-арвад сварила голубцы из виноградных листьев и сейчас молча смотрела и радовалась, с каким аппетитом ест сын.
«Бедный! Верно, очень проголодался».
Чимназ-арвад в общем была довольна жизнью: выдала замуж Назлы, и Вейис женился. Спасибо Сумбатяну, взял его к себе на работу. Одна только забота у нее теперь — Буленд. Чимназ мечтала привести домой Сону. Лучше ее нет в поселке: умна, добра, послушна, красива… Только вот в последнее время много слухов ходит про нее. То говорили, что ее выдали за Кадыра, а после его ареста стали болтать, что ее берет в жены Сират. А вчера сказали, что Кадыр на свободе и через день-два справляют его свадьбу с Соной. Но сегодня до нее дошло, что все же Амина выдает девушку за Сирата. «Бедный Буленд! — вздохнула Чимназ. — Сдается мне, что он любит Сону!»
XIV
— Добро пожаловать, товарищ Буленд Абдуллаев! Вот и наша библиотека! — приветствовал гостя Наджми-муэллим. Другой учитель, Гамид, широкоплечий мужчина средних лет, сидевший в углу за столиком и составлявший опись книг, тоже привстал при появлении Буленда. Наджми-муэллим подвел Буленда к книжным полкам, на которых было размещено около трехсот книг.
— Ну как, нравится? — спросил учитель. — Правда, книг еще маловато, но это только начало.
Светлая комната с деревянным полом вполне годилась под библиотеку-читальню. Посередине вытянулись приставленные один к другому столы, накрытые красной материей; на них лежали несколько книг и азербайджанская газета «Коммунист». На боковых стенах висели плакаты, на которых были изображены толстопузые буржуи и клыкастые кулаки. Рядом с книжными полками висели два портрета — Маркса и Ленина. Библиотека была составлена из книг, принесенных Наджми