ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)

І.Тихон

ВОЙНА И МИР

.

.

Людям лихолетья.

Книга для клира и мірян

+

ПРОЛОГ

.

Иногда война входит в жизнь не взрывом и не выстрелом. Она входит телефонным звонком среди ночи. Человек просыпается, долго смотрит на экран, прежде чем решиться ответить, а потом слышит несколько слов, после которых прежняя жизнь уже не возвращается в прежнем виде. Мир, который еще минуту назад казался привычным, вдруг становится непрочным. И за словом ”война” оказывается не история, не сводка и не число, а чья-то жизнь.

У этой жизни есть голос, лицо, имя. Есть дверь, которую человек открывает утром, есть место за столом, где кого-то больше нет, есть телефон, на который продолжают смотреть даже тогда, когда уже боятся услышать звонок. Есть человек, который возвращается домой и обнаруживает: стены остались прежними, а он сам – уже нет. Иногда человек не сразу понимает, что именно в нем изменилось. Просто однажды замечает, что иначе смотрит на мир, на других и на самого себя.

Именно здесь для пастыря начинается самое трудное. Не там, где нужно найти правильное объяснение, а там, где никакое объяснение не вмещает случившегося. Перед ним стоит человек, которому нельзя вернуть умершего, отменить услышанное или стереть пережитое. И пастырь должен остаться рядом не потому, что знает ответ на все, а потому, что человеческая боль не должна становиться местом, где человек остается один.

Из этого постепенно вырос вопрос, от которого мне уже было трудно отойти: как человеку жить перед Богом, когда мир перестал быть безопасным?

Это вопрос не только о войне. Война лишь с предельной силой обнаруживает то, что в мирной жизни легко не замечать. Человек привыкает полагаться на собственную силу, пока обстоятельства не показывают ее предел. И тогда перед ним остается вопрос не только о случившемся, но о нем самом: кем быть перед Богом теперь?

В Евангелии я снова и снова возвращаюсь к Петру. Он вышел из лодки навстречу Христу, но, увидев бурю, испугался и начал тонуть. Позже, в ночь ареста Спасителя, испугался снова и отрекся от Него. В этом человеке есть нечто узнаваемое: можно искренне любить и все же оказаться слабее собственного страха; можно считать себя готовым ко всему и узнать о себе то, чего прежде не знал.

Но история Петра не заканчивается его падением.

Перед Крестом была Гефсимания. Христос молился в ночной тишине, зная, что Ему предстоит. Он не вошел в человеческую скорбь как тот, кто ничего не чувствует, – Он принял ее до конца. Поэтому христианская вера не требует от человека бесчувственности перед лицом беды. Она позволяет принести Богу именно ту правду о себе, в которой человек оказался.

А потом ученики увидели Воскресшего.

Он пришел к ним не как воспоминание о прошлом и не как отрицание пережитого. Воскресший Христос остался Тем же Христом, Который прошел через страдание и смерть. Поэтому Воскресение не отменяет человеческую историю и не делает ее ненаписанной. Оно открывает в ней то, чего человек сам увидеть не может: смерть не является последней границей жизни.

Но эта книга появилась не потому, что мне хотелось написать еще одну книгу о войне. Я не верю, что человеку, потерявшему самое дорогое, всегда можно дать слова, после которых его боль станет понятной. Есть вопросы, с которыми человек приходит к Богу без готового ответа. Есть события, перед которыми честнее молчать, чем произносить красивые слова от имени Божия.

Мне трудно говорить о войне отвлеченно, потому что за каждым рассказом о ней стоит человек. Когда человеческая боль оказывается рядом, она перестает быть темой. Она становится ответственностью: что сказать человеку, который спрашивает о Боге; как не закрыть его боль поспешным объяснением; как отличить человеческую немощь от нравственной вины; как помочь человеку не потерять человека в себе самом.

Наверное, поэтому я не мог оставить этот вопрос только вопросом.

Не о войне как историческом событии и не о человеке как совокупности последствий пережитого. А о том, что происходит с человеком, когда привычная опора исчезает, и о том, что значит, в этот момент остаться человеком перед Богом.

Человек может не знать, что принесет следующий день, и не иметь ответа на многое из того, что произошло. Но отсутствие ответа еще не означает отсутствия Бога. Перед человеком остается Христос – не как готовое объяснение случившегося, а как Тот, Кто Сам прошел через Гефсиманию, Крест и смерть.

И, может быть, с этого начинается самый тихий вопрос веры: не ”что будет со мной завтра?”, а ”перед Кем я стою сегодня?”

+

ЧАСТЬ I

+

1. СТРАХ

.

”Не бойся, только веруй”

Мк. 5:36

.

Молодой иеромонах Савватий пришел к старому игумену Зосиме под вечер. Телефон он положил на край стола, экраном вверх, и, пока снимал с плеча сумку, дважды посмотрел, не пришло ли сообщение. Зосима ничего не спросил, только подвинул к нему чашку. За окном темнело, и в комнате постепенно оставался один свет – от лампады перед образом Спасителя. Савватий некоторое время сидел молча, потом поднял глаза.

.

– Отче, человек молится, а при каждом взрыве ему кажется, что сейчас он умрет. Боится боли, боится оставить детей, боится не успеть проститься – и еще стыдится, что оказался таким слабым. Разве вера не должна делать его смелее?

.

– А кто тебе сказал, Савватий, что верующий не должен бояться? Он ведь живой. У него дети, дом, недоделанные дела; утром ушел и обещал вечером вернуться. Когда рядом взрывы, он не рассуждает о своей вере, а хочет еще хоть раз увидеть тех, кого любит. Не надо его за это стыдить. У него сердце сжалось, а мы уже спрашиваем, почему он такой плохой христианин. Сердце еще никого не предало, оно только испугалось. Вот что человек сделает дальше – это уже другой разговор. Можно бояться и все-таки не бросить ближнего, а можно спокойно смотреть, как тот погибает...

Вспомни Иаира: ему сказали, что дочь умерла, а Христос говорит: ”Не бойся, только веруй” – и идет с ним дальше. Не