Мифы о ночных чудовищах - Коллектив авторов

Четвертая глава нашей книги — это погружение в не самые популярные мифологические вселенные. Здесь природа чудовищ зачастую основана не на христианском противостоянии добра и зла, а на нарушении священного баланса между миром людей, духов и природы. Мы встретимся с ожившими мертвецами, чья воля порабощена магическими свитками; с хранителями тропического леса; с оборотнями, чье превращение — не проклятие, а осознанное орудие колдовства.

Поразительные параллели проступают сквозь географическую и культурную удаленность. Например, как объяснить, что в легендах Филиппинских островов и в преданиях славянских народов встречаются схожие истории о вампирах и демонах, похищающих младенцев? Одинаковые глубинные страхи — перед враждебной дикой природой, потерей потомства, неизвестной болезнью, смертью — в разных уголках планеты находят сходное, хотя и индивидуально окрашенное выражение. Ночь обнажает эти универсальные, архетипические ужасы, а мифология придает им форму и историю. Мы понимаем, что где бы ни зажигал человек огонь своего очага, за кругом его света всегда шевелится огромная и живая тьма.

В густых сумерках, опускающихся на дороги старого Китая, припозднившимся путникам могла явиться застывшая фигура в потускневших одеждах, с иссохшей кожей мертвенно-бледного или зеленоватого оттенка, с вытянутыми вперед негнущимися руками. Она передвигается не шагом, а жуткими ритмичными прыжками, стремясь вцепиться в живого человека, чтобы отнять у него жизненную силу. Это цзянши — «окостеневший» или «жесткий» мертвец, вампир, чей образ прочно укоренился в народных сказаниях и уже прижился в современной культуре.

Согласно легендам, стать цзянши мог умерший, чье тело или душа не обрели покоя. Ученые и литераторы эпохи династии Цин (XVII–XX века), фиксировавшие народные предания, выделяли несколько причин такого превращения. Например, Цзи Сяолань и Юань Мэй считали, что покойник может начать прыгать по дорогам в следующих случаях: если в тело вселился злой дух; если оно долго пролежало в земле, но не истлело, напитавшись энергией жизни — ци; если похоронный обряд был проведен неверно или не был завершен. Особенно опасным считалось, когда через гроб с телом перепрыгивает черная кошка — это могло пробудить в трупе злые силы.

В основе образа лежит идея дисбаланса между светлой душой (хунь) и темной, животной душой (по). После смерти хунь покидает тело, а низменная по берет его под контроль, заставляя бездушную оболочку подниматься из могилы в поисках энергии для своего существования. Днем цзянши прячется в темных местах (пещерах, ямах или собственном гробу), а ночью — выходит на охоту.

Колоритные истории о подпрыгивающих мертвецах нашли отражение в классической китайской литературе. Они встречаются в сборнике новелл Пу Сунлина «Ляо-чжай-чжи-и», созданном в XVII веке. Позднее, уже в XX столетии, этот фольклорный образ использовал в своих произведениях писатель Лао Шэ. В этих произведениях цзянши предстает как своеобразное порождение социальных неурядиц, страха перед «неправильной» смертью и тоской по дому.

К счастью для живых, традиция предлагала целый арсенал средств против ожившего покойника. Главным оружием даосских монахов и бродячих экзорцистов, которые боролись со страшными прыгунами, были бумажные амулеты-талисманы с магическими письменами. Такой амулет, наклеенный на лоб цзянши, мгновенно лишал его способности двигаться, запечатывая злую силу. Также считалось, что нежить боится зеркал, звука колокольчиков, ударов мечом, сделанным из персикового дерева (персик символизировал долголетие и чистоту), зерен риса и священных заклинаний. Поскольку цзянши передвигается только прыжками, хитрый способ спастись — рассыпать на его пути горсть зерен: монстр вынужден будет остановиться и пересчитать их, что даст жертве время на бегство.

Исследователи полагают, что у легенд о цзянши есть вполне реальная жутковатая основа. В Китае, особенно в горном регионе Сянси, существовал древний обычай перевозки трупа «через тысячу ли». Если человек умирал вдали от родной деревни, а семья была слишком бедна для транспортировки тела, они нанимали даосского священника. Тот совершал особые ритуалы, после которых, как считалось, покойник мог самостоятельно допрыгать до места родового захоронения. На самом деле священники тайно транспортировали тела, привязывая их вертикально к длинным бамбуковым шестам по несколько штук; концы шестов носильщики клали себе на плечи. При ходьбе шесты пружинили, и со стороны казалось, что выстроенные в ряд мертвецы скачут по дороге сами. Перевозили такой груз исключительно ночью, а один священник всегда шел впереди, звеня в колокольчик, чтобы предупредить живых о своем жутком караване и избежать лишних вопросов. Эта практика, прозванная «ганьши» («вести трупы»), и стала тем реалистичным фоном, на котором расцвели фантастические истории о ненасытных подпрыгивающих мертвецах.

В 1980-е годы цзянши пережил невероятный всплеск популярности, став главным героем целого поджанра гонконгского кинематографа. Фильмы вроде «Мистера Вампира» (1985 год) режиссера Рикки Лау задали канон, на десятилетия определивший вид и повадки экранного прыгающего мертвеца. В этих лентах фольклорный мотив удачно сплавился с элементами комедии, боевика и спецэффектами, создав уникальный, часто гротескно-забавный стиль. Кинематографический цзянши окончательно обрел свой классический облик: синее или фиолетовое одеяние чиновника-мандарина эпохи Цин, приклеенный на лоб желтый бумажный амулет с красной печатью, вытянутые руки, зеленоватая кожа и передвижение прыжками. Главным противником нежити в этих фильмах неизменно выступал даосский священник-экзорцист, обвешанный оружием из персикового дерева, священными зеркалами, чернильницами с киноварью и свитками заклинаний. Фильмы о цзянши конца XX века нередко пародировали западные клише о вампирах. Если европейский вампир аристократичен и соблазнителен, то цзянши неуклюж, туповат, прямолинеен и часто становится объектом насмешек со стороны ловких героев. Эта комедийная условность, однако, лишь подчеркивала глубинный, иррациональный страх, заложенный в древнем мифе: ужас перед мертвым телом, которое не находит покоя.

Популярность этого гибрида ужасов и комедии была так велика, что породила целую волну подражаний, познакомив с китайским «вампиром» зрителей по всей Восточной Азии и сделав цзянши одним из самых узнаваемых персонажей азиатского хоррора.

Когда опускаются сумерки или влажный туман скрывает очертания предметов, пробуждается иной, невидимый днем мир. Это царство ёкаев — потусторонних существ из древней культуры Японии. Само слово «ёкай» не описывает конкретного монстра —