Мифы о ночных чудовищах - Коллектив авторов
Девять скиталася дней непрерывно Део пречестная,
С факелом в каждой руке, обходя всю широкую землю,
И не вкусила ни разу амвросии с нектаром сладким,
Кожи нетленной своей не омыла ни разу водою.
Но лишь десятая в небе забрезжила светлая Эос,
Встретилась скорбной богине Геката, державшая светоч,
Вествуя матери, слово сказала и так взговорила:
«Пышнодарящая, добропогодная матерь Деметра!
Кто из небесных богов или смертных людей дерзновенно
Персефонею похитил и милый твой дух опечалил?
Голос ее я слыхала, однако не видела глазом,
Кто — похититель ее. По совести все говорю я…»
Так говорила Геката. И ей не ответила речью.
Реи прекрасноволосая дочь, но вперед устремилась
С факелом в каждой руке, в сопутствии девы Гекаты…[3]
Геката предстает как пограничное божество, единственное, способное свободно пересекать границы миров. Здесь впервые явно акцентируется ее связь с подземным миром, лишь намеченная у Гесиода.
О том, как Гекату воспринимали простые греки, красноречиво рассказывают не ритуальные тексты, а комедии Аристофана. Его персонажи легко клянутся «пресветлой Гекатой» в бытовых спорах, упоминают «Гекатин праздник» с угощениями для детей и соседей, взывают к ней, чтобы осветить дом факелом. Видимо, для обычного горожанина V века до нашей эры Геката была близким, практически домашним божеством света и покровительства, в честь которого водили хороводы и чьи святилища служили местом помощи бедным. Ее даже называют дочерью Зевса — явное отражение народной любви и, возможно, влияние той самой вставки в «Теогонию», стремившейся легитимизировать ее в олимпийском семействе. В эту эпоху Геката еще не была мрачным призраком кладбищ, хотя ее связь с колдовством уже прослеживалась. Правда, было ли такое теплое отношение к богине повсеместным или это были локальные особенности отдельных греческих полисов, достоверно неизвестно.
Перелом в восприятии начинается с орфических текстов. Орфизм — мистическое учение, возникшее в Греции примерно в VI веке до нашей эры. В орфических гимнах Геката впервые предстает некоей потусторонней силой, связанной с темнотой и появляющейся из нее.
Поэт эллинистической эпохи[4] Аполлоний Родосский в поэме «Аргонавтика» представляет колдунью Медею как жрицу Гекаты, а сама богиня изображена пугающей. При ее появлении нимфы разбегаются, скрываясь в оврагах, встреча с ней не сулит ничего хорошего. Так от народной заступницы и светоносной помощницы образ Гекаты медленно, но верно скользил к тому темному воплощению всесильной ночной магии, которое мы знаем лучше всего.
Алессандро Аллори. Похищение Персефоны Аидом. 1570 г. Музей Гетти. Лос-Анджелес, США
Ее многочисленные эпитеты раскрывают разные грани этого сложного божества. Среди них:
• Энодия (Придорожная) — владычица перекрестков.
• Хтония (Подземная) — повелительница сил земли и царства мертвых.
• Фосфорос (Светоносная) — несущая свой факел во тьме.
• Куротрофос (Кормилица) — защитница детей и рожениц, что подчеркивало ее связь с тайнами жизни и смерти.
• Триформис (Трехтелая) и Триодитис (Трехдорожная) — отражали ее тройственную природу.
Таким образом, Геката была богиней-загадкой. В ней сочетались ужасное и милостивое, жизнь и смерть, свет факела и непроглядная тьма ночи. Она не была злым божеством по своей сути — она была силой, управляющей теми сферами бытия, которых страшится дневной разум. Ее образ на перекрестке служил вечным напоминанием о том, что человек всегда стоит на распутье и всегда вынужден делать выбор.
Эмпуса и Ламия: демоницы ночи
В свите богини Гекаты был один особый дух. Это Эмпуса — демоница, в чьем образе соединяются вампир и оборотень. Она — чудовище, посланное сеять панику и ужас среди смертных, особенно среди женщин и детей.
Облик Эмпусы мог заставить замереть сердце самого храброго воина. Ее описывали как призрак с ослиными ногами, причем одна из них была не из плоти, а из сверкающей меди. Однако эта пугающая форма — лишь одна из ее бесчисленных личин. Как истинный оборотень Эмпуса владела искусством метаморфоз и могла принимать вид коровы, собаки или ослицы. Но самым коварным было ее превращение в ослепительно прекрасную девушку. В этом облике она заманивала путников в уединенные места; юношей соблазняла обещанием любви, чтобы затем наброситься на них, задушить и выпить до капли их кровь, а иногда и сожрать целиком. Считалось также, что она охотится на маленьких детей, унося их в ночную тьму.
Эмпуса принадлежала к особому классу существ — мормоликеям; это название можно перевести как «ужасные волки» или, скорее, «волчицы». Эти существа, согласно поверьям, были лишены радости любви и семейного счастья, что и питало их зависть и жажду мести живым, особенно красивым и счастливым юношам и девушкам.
Защититься от такого противника было непросто, но древние верили в силу амулетов. В более поздней традиции особенно эффективной в этом деле считалась яшма, в частности ее голубоватая разновидность. По-видимому, холодный блеск камня ассоциировался с чем-то противоположным теплой живой крови, которой жаждала демоница.
Интересно, что в античной литературе пугающий образ Эмпусы мог быть представлен с иной стороны. Так, великий комедиограф Аристофан (около 446–387 годов до нашей эры) в своей пьесе «Лягушки» выводит ее в фарсовом ключе. Бог Дионис, спускаясь в Аид, встречает Эмпусу, которая, пытаясь его напугать, неуклюже меняет обличья: становится то быком, то мулом, то собакой. Когда же она наконец предстает в своем истинном виде — с пылающей головой и медной ногой, — ситуация выглядит уже не страшной, а скорее комичной. Так, с помощью смеха Аристофан словно бы развеивает суеверный ужас, показывая, что даже ночные кошмары можно пережить, сохранив присутствие духа.
И все же образ Эмпусы служил предупреждением: ночь полна метаморфоз, и не всякая красотка, встреченная в темноте, сулит приятное знакомство — иногда за соблазнительной наружностью скрывается холодный блеск меди и жажда чужой жизни.
В сонме ночных ужасов Древней Греции важное место занимала Ламия — существо, чей образ эволюционировал от знатной царицы к демонице, пожирающей детей и, наконец, к нарицательному имени для множества опасных женских духов. Ее история — это трагедия, превращенная ревностью богини-соперницы в вечный кошмар.
В честь Эмпусы названо целое семейство не самых симпатичных богомолов
Согласно одному из древнейших упоминаний у