Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Похоже, тот выстрел, что я слышал, и был смертельным.

– Это имеет значение? – Для нее «когда» было не так важно, как «кто».

– Время смерти может оказаться решающим. Забавно, жена Перилло выкупала Хвостика, превратив его в большой помпон.

– Хвостика?

– Он виляет хвостом ровно один раз. Всегда один.

– Так ты дал ему имя. Оставишь себе?

– Я пока не готов заботиться о ком-то, кроме себя. Но кормить буду и воды налью.

– Можешь взять наши остатки еды, – предложила она.

– Уже взял. – Он показал пластиковый пакет.

Нико допил вино и откинулся на спинку стула.

Вдалеке в темноте медленно двигался мерцающий огонек. Нико следил за ним, пытаясь понять, что это.

– Что ты там высматриваешь? – спросила Тильда.

– Этот движущийся свет. Что это?

– Когда Стелла была маленькой, она звала его «феей» и хотела смотреть на него до рассвета. Вижу, ты тоже увлекся. – Ее прекрасная, любимая дочь. Она что-то скрывала от матери, и, как она подозревала, это не было связано с Джанни. Беспокойство за дочь и образ золотистых кроссовок не давали ей покоя. – Мерцающий огонек в темноте, движущийся к неведомой цели… Наверное, так чувствуешь себя, когда пытаешься раскрыть убийство.

Нико слишком хорошо это знал.

– И все-таки что это за свет?

Тильда рассмеялась.

– Мусоровоз. Делает свой ночной объезд. Думаю, Сальваторе тоже придется покопаться в мусоре, прежде чем он что-то найдет. Я ему не завидую.

– Я тоже, – поддержал Нико. Он только надеялся, что огонек маршала горит достаточно ярко.

Хвостик свернулся клубочком на своем привычном месте у калитки огорода. Нико легко заметил его при свете фонарика.

– Эй, я принес тебе кое-что. – Он помахал в воздухе пакетом. – Не то чтобы ты это заслужил после того, как игнорировал меня в участке.

Пес сел и склонил голову набок с выражением: «Я тебя слушаю». Ни взмаха хвостом, ни заинтересованности в еде. Это заставило Нико улыбнуться. Дворняга был горд, как любой тосканец. А тосканцы, по словам Риты, имели на гордость полное право, ведь именно им Италия обязана своим прекрасным языком. Во время их медового месяца она не упускала случая напомнить ему о великом тосканском искусстве, архитектуре и, конечно, о Данте, бесконечно цитируя «Ад», «Чистилище» и «Рай». Он не понимал ни слова архаичного итальянского поэта, как не понимал Чосера в школе, но любил свою жену, и этого было достаточно, чтобы слушать ее.

– Тот факт, что ты выжил, – достаточная причина для гордости, – сказал Нико псу. – Ладно, сохраняй свое достоинство. Вот. – Он бросил пакет на землю и открыл его. – Buon appetito14.

Нико прошел тридцать шагов до дома, открыл дверь, включил неоновый свет на первом этаже, в большой комнате, где фермер когда-то держал свою свинью (теперь здесь было прибрано и заставлено списанными винными бочками Альдо), и поднялся наверх.

Он щелкнул выключателем и наблюдал, как стеклянные плафоны трех латунных ламп медленно наполняют комнату теплым светом. Пол в обеих комнатах был выложен кирпичом, а потолочные балки вырезаны из старых деревянных шпал. В углу главной комнаты большая чугунная дровяная печь. Зимой он собирался держать на балконе запас дров, чтобы хватило на все холодные месяцы. В стене, примыкающей к спальне и ванной, находился почерневший камин, который, должно быть, использовала жена фермера для приготовления пищи. Когда Нико наткнулся на этот дом во время одной из своих длинных прогулок, тут не было даже плиты. Альдо собирался снести старую развалину и построить два коттеджа, но денег не хватило. Они заключили договор на пять лет, и Нико снял дом не вопреки его ветхости, а именно из-за нее. Дом принадлежал другой эпохе и требовал заботы, уборки, новой ванной и плиты. Быть может, приведя в порядок этот дом, Нико сумеет немного привести в порядок и себя.

Работы по дому были почти окончены. Он даже ждал зимы – хотел проверить, что еще требует доработки.

Нико тихонько открыл балконную дверь и выглянул наружу – три его ласточки уже вернулись и спали. Все было в порядке. Кроме человека, которому разнесли лицо.

Лежа в постели, Нико вновь и вновь переживал момент, когда наткнулся на тело. Найдут ли виновного? Обретет ли убитый покой? Слишком много преступлений за годы его службы так и остались нераскрытыми.

Во сне ему привиделось, что пес забрался в кровать и лег у его ног, согревая их обоих.

Перилло припарковал рабочую «Альфа-Ромео» на главной площади Гравиньи. Он хотел, чтобы его заметили. Это жена предложила ему надеть форму, чтобы придать своему визиту более официальный характер. Убийство совсем рядом с городом взбудоражило жителей, им нужно было вернуть чувство безопасности. Погода благоволила: ясное небо и легкий ветерок, который позже смягчит палящее солнце. Перилло взглянул на часы – без пятнадцати девять. Он точно рассчитал время своего прибытия. К этому моменту ученики начальной школы уже должны были быть в классе на вершине холма, а дети постарше – в своей школе в Греве. Не будучи родителем, он чувствовал себя неловко в общении с детьми, но знал, что родительское спокойствие сработает лучше любого его слова.

– Buongiorno, – поприветствовал Перилло, легонько приподняв фуражку перед четверкой стариков, сидевших на скамейках вокруг фонтана. Как правило, это были счастливые люди, благодарные за каждый прожитый день, за возможность обсудить Виолу – флорентийскую футбольную команду, свои недуги и то, что они ели накануне вечером.

Едва он приблизился, как старики столпились вокруг, осыпав его вопросами:

– Кто убитый?

– Местный? Турист? Иностранец?

– Ходят слухи, что он был богатым американцем. Это правда?

– Стоит ли нам запирать двери на ночь?

– Его ограбили?

– Возможно ли, что это был несчастный случай на охоте?

– Вы найдете убийцу?

– Конечно найдем, – ответил Перилло, жестикулируя, чтобы остановить поток вопросов. – Уверяю вас, это не случайное убийство, ничего не украдено и вам ничего не угрожает. Но если кто-то что-то видел, слышал или знает, пожалуйста, сообщите нам.

Перилло наблюдал, как четверка возвращается на свои скамейки, качая головами и недовольно бормоча что-то себе под нос.

Карлетта, официантка с волосами цвета лаванды из траттории с видом на площадь, накрывала столики на улице к обеду.

– Защитите меня, маршал! – крикнула она, когда тот проходил мимо. Если она и боялась, то хорошо скрывала это за улыбкой.

Грузовик, припаркованный на другой стороне улицы, совершал еженедельную доставку в крошечный цветочный магазин Лучианы. Хозяйка, казалось, была слишком занята доставкой своих любимых цветов и растений, чтобы беспокоиться об убийстве в данный момент.

В баре «Аль Анголо»,