Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Даниэль предупредил, что я должна вам все рассказать. – Она одарила его своей милой улыбкой, будто это могло помочь делу.

– Я так и сказал, маршал, – подтвердил Даниэль.

Перилло повернулся к нему:

– Не сомневаюсь. – Он был уверен, что юноша уже выпросил у нее телефон, электронную почту, соцсети и все остальное, что молодежь сейчас использует для коммуникации. Боже, молодость…

Даниэль, который знал, что нужно оставаться в стороне, пока Перилло допрашивает свидетелей, подошел к прилавку, чтобы объяснить. Его лицо было цвета арбузной мякоти.

– Я просто пил сок в баре у отеля, а она сидела рядом с чашкой кофе. Я представился и спросил, где тут ювелирная лавка.

Перилло смягчился, вспомнив, сколько раз в его возрасте он использовал фразу «Вы не знаете, где я могу найти…» в качестве предлога. Он повернулся к Розальбе.

– Хорошо. Скажите, что вы помните о человеке, купившем этот браслет?

– Немногое. Он пришел в прошлую среду, ровно к открытию, в одиннадцать.

– Вы открываетесь в одиннадцать?

– Да, со вторника по субботу.

Перилло взглянул на часы.

– Сейчас без десяти десять. Почему вы открылись так рано?

Розальба перевела взгляд на Даниэля и не моргнув ответила:

– Он попросил.

Либо она была покладистой от природы, либо этот мальчишка произвел на нее впечатление.

– Значит, в прошлую среду? – уточнил маршал.

– Да. Даниэль предупредил, что нужно быть точной, поэтому я проверила запись в журнале продаж. Пытаюсь убедить маму вести все на компьютере, но она не доверяет технике. Пришлось искать вручную.

Перилло кивнул. Никогда не стоило торопить свидетеля.

– В последнее время продажи идут очень хорошо.

– Вижу. – В витринах было довольно много пустых мест. – Можете его описать?

– Крупный мужчина, с большим животом. Одет в джинсы и старую рубашку-поло с вышитой на кармане клюшкой для гольфа без надписи. Я заметила это, потому что мама раньше играла в гольф с отчимом, когда у нее была возможность. Я подменяла ее, а она уходила. Больше они не играют, он умер два года назад. – Она адресовала этот личный факт Даниэлю, который выразил соболезнование.

Перилло заметил, что в ее голосе не было эмоций.

– Можете описать лицо покупателя?

– Я не смотрела на него толком. Старый. Может, лет пятьдесят?

Перилло едва не усмехнулся. Пятьдесят – это «старый»? Ему самому было сорок семь, и на таких, как Розальба, он уже давно перестал производить впечатление.

– Может, что-то еще?

– На нем была синяя бейсболка, низко надвинутая на лоб так, что я не могла разглядеть его глаза. Большой нос, темная, грубая кожа, много морщин.

– На кепке что-нибудь было написано?

– «Лос-Анджелес Доджерс».

Перилло удовлетворенно вздохнул. Золотистые кроссовки, бейсболка. Значит, американец, как он и предполагал.

Даниэль наклонился к маршалу и тихо сказал:

– Часы.

Тот кивнул.

– Простите, синьорина, последний вопрос. Вы случайно не заметили, какие часы были на запястье у покупателя?

– Кажется, Swatch. Ничего особенного. Он не был одет как богатый человек, если вы об этом.

Ответ Розальбы не удивил Перилло. Иностранец в дорогих золотых часах привлек бы внимание грабителей. Убитый был достаточно благоразумен, чтобы не носить их повсюду, но они были на нем в день смерти.

– Я бы хотел вызвать художника-портретиста из Флоренции, чтобы составить портрет этого человека по вашим воспоминаниям. Художник покажет вам набор губ, бровей, глаз, подбородков. Возможно, это освежит вашу память.

Розальба ответила не сразу.

По выражению ее лица он понял: участвовать в расследовании больше, чем нужно, ей решительно не хотелось. И он не мог ее винить. Девушка с безупречной дикцией, идеально уложенными волосами, в шелковом платье жила в мире, где старались держаться подальше от грязных дел.

– Он что-то натворил? – тихо спросила она.

– Он умер.

– Ах… – Розальба провела пальцем по браслету. Когда она заговорила снова, ее голова была все так же опущена. – Я попробую, если это поможет.

– Спасибо. Еще несколько вопросов.

Она подняла взгляд, улыбки уже не было.

– Пожалуйста.

– Он расплачивался картой?

– Нет. Только наличными, что меня удивило. Браслет с подвеской стоили четырнадцать сотен евро.

Даниэль присвистнул и поймал взгляд Перилло, у которого сжались челюсти. После ухода им предстоял серьезный разговор.

– Он тяжелый, восемнадцать карат, – пояснила Розальба. – Цепочка не полая внутри. Он дал мне три купюры по пятьсот евро. Я не люблю держать в магазине большие суммы наличных, это опасно. Как только он ушел, я закрыла магазин и побежала в банк. Благо он за углом. Я была уверена, что он американец, знаете, из-за бейсболки, и, – на улице громко засигналил автомобиль, – когда я пригласила его войти, это сразу навело меня на мысль, что он иностранец, но я ошиблась. – Ей пришлось повысить голос из-за продолжающихся гудков. – Он говорил на чистом тосканском. Знаете, как некоторые люди заменяют согласные на «Х». – Под «некоторыми людьми» она подразумевала тех, кто не принадлежал ее социальному кругу.

Перилло скрыл свое разочарование за улыбкой.

– «Хаза» вместо «каза». – Он был готов поспорить, что убитый – американец. Надеялся на это. У них есть паспорта. Их имена и паспортные данные регистрируются в отелях, где они останавливаются, или риэлторами, сдающими им шикарные виллы. Они расплачивались кредитными картами, которые можно было отследить. Тосканцу было легче затеряться в толпе. С другой стороны, убитый американец взбудоражил бы американскую прессу и, возможно, полицию. Провальное дело Аманды Нокс20 оставило грязное пятно на итальянских правоохранительных органах.

Розальба на секунду улыбнулась Даниэлю, а затем перевела взгляд на Перилло.

– Ваш бригадир – венецианец. А вы?

– Я из Хампаньи.

Она рассмеялась. Легкий, мелодичный звук заставил сердце маршала дрогнуть.

Снаружи все еще надрывался клаксон. Перилло быстро выглянул, затем бросил Даниэлю ключи от машины:

– Избавь этого беднягу от мучений.

Уходить Даниэлю совсем не хотелось, но выбора не было. Сжимая ключи, он еще раз взглянул на прекрасное лицо Розальбы и пошел перегонять машину.

– Он говорил что-нибудь о дате, которую хотел выгравировать? – спросил маршал, переворачивая круглый кулон так, чтобы было видно 1/1/97. – О том, что она значит?

Розальба нахмурила свои ухоженные брови.

– Он действительно что-то сказал. Что же это было? Он очень нервничал и волновался, когда говорил о дате. Он попросил показать все доступные у нас шрифты. Ему потребовалось много времени, чтобы выбрать курсив. Он покупал его для той, кого очень любил, это было очевидно. Надеюсь, она получит браслет.

– Получит, когда мы выясним, кто она.

«При условии, что она не убийца», – подумал Перилло и положил браслет в карман. Он протянул Розальбе визитку с телефоном и адресом электронной почты участка и своим личным.