Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Элеонор припарковалась и, перекинув сумочку через плечо, направилась к лавочке. Чарли понял, что она все еще злилась, хотя он не был уверен, на кого именно – на инспектора Эйвери или на него самого. Возможно, на обоих сразу. Возможно, Элеонор как раз решала, кто из них больше заслуживает ее гнева. Когда решение будет принято, полетят искры. И вдруг Чарли понял, что в этой теории была одна неувязка: инспектора Эйвери с ними не было.
– День добрый, – улыбнулась Элеонор Раджешу. – Мне, пожалуйста, «хоки-поки» с медом манука. В стаканчике. А ты что будешь, Чарли?
Раджешу было около тридцати, и он держался с таким достоинством, что лавка с мороженым казалась почти священной обителью. Он кивнул и положил в бумажный стаканчик два сливочных шарика мороженого с вкраплениями золотистого меда и ячменного сахара.
– Мне то же самое, – сказал Чарли. – Спасибо.
Он не рассказывал Раджешу, что призрак отца молодого человека порой бродит в глубине лавочки – его темно-бордовая чалма задевает низкие потолочные балки, а длинная борода отливает серебром. Чарли думал, что Раджеш, возможно, и сам ощущает его присутствие.
Элеонор и Чарли ушли на лужайку у парковки и устроились на деревянной скамье, с которой открывался вид на воду. Ее выгоревшие под яркими лучами новозеландского солнца доски слегка посерели.
Чарли радовался, что взял мороженое. С ним сложные разговоры всегда давались легче.
– Итак, Чарли, – начала Элеонор. – Расскажи, что случилось во время твоего допроса.
Она выслушала его рассказ о допросе и о том, что произошло после, не проронив ни слова.
– Прости, Чарли, – сказала Элеонор, когда парень закончил. – Мне следовало лучше подготовить тебя к допросу. Не думала, что Леонард окажется настолько беспомощным. Или что Эйвери так сильно на тебя набросится.
Ее глаза сузились, и Чарли подумал, что на данный момент ее больше всего раздражал Эйвери.
Парень отправил в рот ложку мороженого, в котором густой мед манука прекрасно оттенял жирные ванильные сливки.
– Думаю, он просто выполнял свою работу.
– Если называть вещи своими именами, ты облажался по полной, – сказала Элеонор. – Эйвери уверен, что поймал убийцу. Скажи мне, Чарли, он прав?
– Что? Да! То есть нет! Он ошибается. Я Дженис не убивал. И не пытался убить Теда.
– Но у тебя, по крайней мере, есть серьезный мотив для его убийства. Присяжные такое просто обожают. Ты уверен, что Тед убил твоего отца?
Голос Элеонор оставался спокойным, но Чарли заметил, как она чуть сильнее сжала ложечку для мороженого. Заданный вопрос был важен.
В детстве Чарли вместе с друзьями любил прыгать с моста, проходящего над самой узкой частью залива. С ограждения вода казалась бесконечно далекой. Когда друзья начинали улюлюкать и подначивать, отступать было нельзя. Оставалось лишь одно – прыгать. Но в первые мгновения полета всегда приходило осознание, что пути назад нет. До прыжка – неуверенность. После – чувство необратимости и свист ветра в ушах во время падения.
Сейчас Чарли вновь чувствовал ту самую неуверенность. После его рассказа все изменится.
– Вы мне не поверите, – сказал он.
– А вдруг поверю? – сказала Элеонор.
– Большинство людей не верят.
– Я не вхожу в это большинство.
Вот она – точка невозврата. Чарли мысленно приготовился к тому, как обычно проходили подобные разговоры: вежливый скепсис, снисходительность с последующим едва заметным отдалением. Он отчетливо представлял, как люди мысленно вычеркивают его из списка тех, с кем они хотели бы дружить.
– Я знаю, что моего отца убили, потому что видел его на празднике.
Элеонор в задумчивости проглотила большую ложку мороженого.
– И тут обычно люди говорят: «О, как любопытно», а потом медленно отходят в сторону. Я права?
– Ага. – Чарли отправил в рот огромную порцию мороженого.
– Я тебе не верю, Чарли. Хотя постой. – Она подняла руку. – Я тебе не верю, потому что трудно поверить в то, чего никогда не видел. Но я доверяю тебе. Я ясно выразилась? Я доверяю тебе, Чарли Уилсон, потому что ты самый честный человек из всех, кого я когда-либо встречала.
– Ого.
Что-то новенькое.
– Ты тогда впервые увидел призрака?
– Нет. Я, э-э, довольно часто их вижу. С самого детства.
– И они общаются с тобой?
– Да.
Элеонор задумчиво смотрела на горизонт.
– Что ж, этим можно объяснить многие твои поступки.
– Серьезно?
– Да. Ты поэтому частенько навещаешь хоспис? Моя подруга Грейс упоминала об этом, но не стала вдаваться в подробности.
Чарли смущенно пожал плечами:
– Иногда старики умирают, но не уходят. Тогда Грейс зовет меня на помощь.
– Но как она понимает, когда тебя звать?
– Коты. У нее их два, из приюта. Когда рядом появляются беспокойные призраки, они начинают нервничать. Пациенты и персонал в конце концов тоже начинают что-то замечать, но коты срабатывают как своего рода система раннего оповещения.
– Хм… Никогда бы не подумала, что Грейс верит в подобные вещи. Хотя когда ты столько времени проводишь с умирающими, наверное, это меняет взгляды. Ты поэтому иногда смотришь куда-то мимо меня, когда бываешь у меня дома? У меня там водятся призраки?
Чарли неловко пожал плечами:
– Только старая миссис Гринчем. Я могу попытаться помочь ей уйти, если хотите. Но это непросто, ведь она полностью материализуется лишь при лунном свете. Поэтому я пока не смог ничего сделать. Но если вы дадите мне карт-бланш на следующее полнолуние…