Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

Но я не мог так поступить.

— Езжай, рыцарь, — сказала Катя. — Спасай графа и успокаивай его невесту.

Она отступила, запахнула халат — мой халат с закатанными рукавами, и села обратно в кресло, подобрав ноги. Свечи горели, и в их свете она выглядела так, будто была частью этого дома — частью каменных стен, дубовых балок, тяжёлых штор. Как будто дом ждал её так же, как ждал меня.

Я поднялся на второй этаж. Спальня. Нашёл джинсы, футболку, оделся, одновременно подумал о том, что нужно будет перевести сюда вещи, особенно одежду, как вовремя Женя купил вместительную машину.

Телефон вибрировал снова. Сообщение от Элизабет: адрес. Пентхаус в жилом комплексе «Парус», верхний этаж. Серпухов, улица Ворошилова.

Я набрал Женю. Один гудок. Два. На третьем — щелчок.

— Ром, — голос Жени был бодрым, с фоновым шорохом ткани. Ещё не ложился. — Чего?

— Ты далеко уехал?

— Ну… — пауза. — Нет. Мы тут с Олей…

— Ты ещё не лёг?

— Нет, мы тут как раз… — он запнулся. — Тестируем машину.

— Надеюсь, сзади чисто?

— Очень смешно, — сказал Женя. Голос стал суше. — Всё чисто, всё аккуратно. Ты же знаешь, как я люблю свои машины. Что случилось?

— По дороге расскажу. Мне нужно, чтобы ты за мной заехал. Я в поместье.

— Сейчас? — Женя помолчал. — Ром, полночь почти.

— Драгомиров пропал. Максим. Ушёл из квартиры три часа назад без телефона и не вернулся. Элизабет звонила с его номера.

Тишина в трубке. Короткая, тяжёлая, и я слышал, как Женя выдохнул — резко, через нос, тем звуком, каким он реагировал на плохие новости: не паника, не нервы, а короткий сброс воздуха, как будто тело готовится к бегу.

— Двадцать минут. Отправлю Олю на такси. А то я знаю тебя, нас там будут убивать, травить и усыплять. Скоро приеду. Жди.

— Жду.

Я спустился вниз. Яков стоял в холле — разумеется, стоял — с моей курткой в руках.

— Роман Аристархович, — сказал он. — Я слышал, что вы собираетесь уехать. Ваша куртка. Ключи от ворот — на крючке у входа. Я запру за вами и буду ждать.

— Яков, — сказал я. — Катя остаётся. Покажи ей дом, если попросит. И… присмотри за ней.

— Разумеется.

— И за котом.

— Чешир спит в кухне, — Яков склонил голову. — На полотенце, которое я положил у батареи. Он съел паштет, который я сегодня купил специально для него, и три куска мяса из моей порции ужина. Полагаю, он доволен. Хорошая животинка.

Я усмехнулся. Чешир нашёл Якова, и Яков нашёл Чешира. Два существа, работающих по одному принципу: обеспечить комфорт и получить паштет. Идеальный союз.

Входная дверь. Крыльцо. Ночной воздух ударил по лицу — холодный, с запахом мокрой земли и хвои, и после тепла дома тело слегка вздрогнуло. Гравий подъездной дорожки хрустел под подошвами, и в темноте сада горели два фонаря — садовые, жёлтые, слабые.

Из темноты сада донёсся шорох — тяжёлый, с пыхтением, с тем характерным звуком, когда что-то массивное продирается через кусты. Я остановился.

Тимошка стоял у дорожки, метрах в пяти, и смотрел на меня из-за куста. Чёрная туша в темноте, маленькие глаза поблёскивали в свете фонаря. Кабан был похож на валун с пятачком, и от его присутствия ночная дорожка к воротам приобретала определённый колорит.

— Тимошка?

Кабан хрюкнул. Глухо, коротко, с такой интонацией, будто говорил: «Уезжаешь? Ладно. Мне-то что.» Повернулся и ушёл в кусты, покачивая задом, и треск веток затих через несколько секунд.

Проводил. По-своему. Я открыл ворота, вышел за периметр. Улица была пустой, тёмной, с одним фонарём на углу. Я стоял и ждал.

Фары появились через четырнадцать минут. Мазда — та Мазда, которую Женя забрал три часа назад и которая теперь была его новой любовью, подъехала мягко, беззвучно, с той плавностью, которой у его старой Лады с механикой быть не могло. Женя за рулём, окно опущено, лицо серьёзное.

— Садись. Рассказывай.

Я сел. Захлопнул дверь. Мазда тронулась, и Женя вёл аккуратно, уверенно, и я заметил, что левая нога у него стоит на подставке, а правая работает плавно, без рывков.

— Уже привык? — спросил я.

— К автомату привыкаешь за пять минут, — сказал Женя. — К механике после автомата — никогда. Рассказывай.

Я рассказал. Коротко: звонок Элизабет, Максим ушёл три часа назад, без телефона, без охраны. Кто-то позвонил, разговор был коротким, Максим сказал «десять минут» и не вернулся.

Женя слушал молча, и пальцы на руле чуть побелели — единственный признак.

— А его охрана? — спросил он.

— Отпускают на ночь. Живёт этажом ниже.

— Охрану отпускают на ночь, — повторил Женя, и в его голосе было столько профессионального презрения, что мне захотелось с ним согласиться. — Графский наследник. Без охраны. Ночью. В Серпухове. Ром, у моих родителей охрана работает в три смены. Круглосуточно. И мы — князья. Драгомиров — хоть и граф, но с деньгами, с врагами, с делами, и он отпускает людей на ночь?

— Он считает себя в безопасности. Квартира в «Парусе», пентхаус, верхний этаж. Один вход, камеры в подъезде. Кто к нему полезет?

Хотя враги точно могли бы быть, и я даже знал потенциальных.

После всего, что было. После Авдосьи, после схемы с фальшивым диагнозом. У Драгомировых хватало врагов, и далеко не все были нейтрализованы так удобно, как хотелось бы. Авдосья сидела в родовом поместье и тратила украденные деньги. А ещё были те, о ком мы ничего не знали.

Три часа. Человек вышел по звонку и пропал. Без телефона — значит, либо забыл, либо оставил сознательно. Забыл — возможно, если спешил. Оставил — хуже, потому что это означает: он знал, что уходит ненадолго, или знал, что телефон ему не понадобится. Или — третий вариант, самый неприятный — тот, кто звонил, попросил прийти без телефона.

Я прокручивал варианты, и ни один мне не нравился. Профайлерская привычка: выстроить худший сценарий, средний и лучший, а потом работать со средним, держа худший на периферии. Лучший: Максим поссорился с кем-то, ушёл остывать, сидит в баре. Средний: его вызвал кто-то из деловых контактов, встреча затянулась, телефон он просто забыл. Худший…

Худший я формулировать не стал. Пока не стал.

Серпухов ночью был пустым и тихим. Фонари горели через один