Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

Я видел, как у неё дрогнули плечи — мелко, коротко. Облегчение. Кто-то взял на себя решение, которое она не могла принять. Кто-то сказал, пока подождём.

— Хорошо, — выдохнула она. — Хорошо.

— Жди здесь. Если Максим вернётся — звони немедленно. Если придёт кто-нибудь другой — не открывай. Никому. Света, побудь с ней.

— Конечно, — Света кивнула, и на секунду я поймал её взгляд — оценивающий, цепкий. Она смотрела так с момента нашего появления. Девушка замечала больше, чем говорила.

Мы вышли. Лифт, подъезд, ночной воздух — холодный, с привкусом мокрого бетона. Фонарь у входа горел тускло, жёлтым, и в его свете асфальт блестел.

— Направо, — сказал Женя.

— Направо.

Мы пошли. Тем же маршрутом, которым четыре с лишним часа назад шёл Максим Драгомиров, — по тротуару вдоль фасада «Паруса», мимо припаркованных машин, мимо тёмных витрин на первом этаже. Камера на углу здания — маленькая, под козырьком, красный огонёк — последняя точка, на которой его зафиксировали. Дальше тротуар уходил в сторону парка, и фонари здесь стояли реже, а деревья — гуще, и через двадцать метров темнота становилась плотной, влажной, с запахом прелой листвы.

— Четыре с лишним часа, — сказал Женя. — Вряд ли тут что-то найдём.

— Вряд ли. Но проверить стоит.

Женя промолчал. Мы шли медленно, и я смотрел под ноги, по сторонам, на кромку газона, на бордюр, на ограду парка, которая уже проступала в темноте — низкая, металлическая, декоративная. За ней начинались деревья, аллея, скамейки, и где-то в глубине, за кронами, горел одинокий фонарь.

Камеры. Я подумал о камерах — в парке могли быть свои, муниципальные, на входах и аллеях. Но в час ночи администрации нет, и записи получить можно только утром, через запрос или через кого-то, у кого есть доступ.

Ограда парка начиналась через сотню метров от угла «Паруса». Низкая, металлическая, с завитками наверху, покрашенная в чёрный так давно, что краска пошла пузырями и местами облупилась до ржавого. Фонари вдоль тротуара горели через два на третий, и в промежутках темнота ложилась пластами, с запахом прелой листвы и сырой земли.

Женя шёл справа, чуть сзади, и я слышал его шаги по асфальту — ровные, тяжелее моих, с лёгким скрипом подошвы на каждом втором шаге. Новые кроссовки, видимо купленные вместе с Маздой — в тот же заезд по магазинам, в том же порыве обновить всё разом.

Мы прошли мимо последнего работающего фонаря, и темнота сомкнулась. Началась зона парка, но мы пока были с его внешней стороны. Глаза привыкали секунд десять, потом проступили контуры: ограда слева, тротуар под ногами, силуэты деревьев за оградой, впереди виднелась аллея, скамейки, мусорная урна.

— Ром, — сказал Женя. Голос прозвучал в темноте, и я поймал себя на том, что автоматически снизил шаг, чтобы разговаривать тише. — Что мы вообще ищем?

— Всё, что угодно.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, Женёк. Хоть что-нибудь. Следы борьбы, кровь, оброненная вещь, сломанная ветка. Любая зацепка, которая покажет, что он здесь проходил и что с ним произошло что-то, кроме прогулки.

Женя помолчал. Я чувствовал, как он подбирает слова, и это было непривычно — Женя обычно говорил быстро, на выдохе, и только в серьёзных разговорах замедлялся.

— Ты думаешь, его могли избить? Или затащить куда-то?

— Не знаю. Ты что-то знаешь про Максима? Все-таки ты княжич, а он граф, может у тебя есть что-то по нему? Общие посиделки? Учеба? Одни и те же знакомые?

Женя помолчал, и я уловил, как сменился ритм его шагов — замедлился, стал тяжелее. Он вспоминал.

— Максим тренирован, — он поджал губы. — Серьёзно тренирован. Я, до того как из дома свалил, слышал про это. Бывали такие шуточные дуэли, знаешь, когда молодые наследники выясняют, кто круче. Так вот Максим из тех, кто их выигрывал. Все, насколько я помню. И еще кое-что. Его ни разу не положили.

— Рукопашник?

— Рукопашник. И маг, хоть я точно не знаю какой именно школы. Его отец этим занимался серьёзно. Виктор Михайлович из тех людей, которые считают, что наследник графского рода должен уметь и баланс свести, и челюсть сломать.

Я переварил это. Максим Драгомиров — тренированный боец, маг, графский наследник, который не проиграл ни одной дуэли. И кто-то его взял. Либо этот «кто-то» был сильнее, либо Максим пошёл добровольно, потому что доверял.

— Значит, если его похитили, это были не случайные гопники, — задумчиво проговорил я.

— Случайные гопники на графского наследника вообще не полезут, — Женя фыркнул. — А если полезут, потом будут жалеть долго и мучительно.

— Вот что меня цепляет, Жень. Если Максим такой, каким ты его описываешь, и его всё-таки взяли, он бы оставил след. Он ведь не дурак. Влюблённый — да, я это видел, когда он смотрел на Элизабет, там глаза как у телёнка. Но мозги у него работают, и отец его этому тоже научил.

Я смотрел по сторонам, пока говорил. Тротуар, бордюр, полоска газона между бордюром и оградой. Под ногами — мелкий гравий, местами асфальт. Мусор обычный: окурок, смятая пачка от чипсов, пластиковая крышка от стакана. Городской шум — далёкий, ровный, и тишина здесь, у парка, казалась натянутой, как мембрана барабана.

— Ром, — сказал Женя, и в голосе было что-то новое, что-то, чего я от него не ожидал. — А ты вообще зачем впрягся именно сейчас? Посреди ночи, бросил Катю, поехал на другой конец города. Почему не дождался утра? Драгомиров тебе кто?

Хороший вопрос. Я задал бы себе такой же, если бы имел привычку задавать себе вопросы в час ночи посреди тёмного парка.

— Драгомировы мне торчат одно условное желание, — пояснил я. — С моего первого дела наследник пообещал, что их род выполнит одно мое желание, в пределах дозволенности, конечно. Уверен, он рассказал об этом обещании отцу, таким не разбрасываются без осведомления семьи. И сейчас, если я найду Максима до того, как Виктор Михайлович вообще узнает, что его наследник пропал, появляется шанс, что сыночек будет должен мне лично дополнительно, отдельно от отца. Это в его же интересах.

— На хрена тебе два желания от одного рода?

— Одно — от отца,