Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

— Я вам не советую такие слова при нём, да и за глаза, произносить — охрана может просто не успеть. — я ухмыльнулся. Нового заместителя директора муниципального предприятия я нашёл в психиатрическом диспансере, где он стоял на учёте. Студенту-отличнику математического факультета нашего местного университета, которым по праву гордился Город, залетные гопники, приехавшие «потрясти ботанов» из соседнего города-спутника,

проломили голову. Парень выжил, но не оправился до конца. Университетский мирок достаточно скучен, эта история стала известна в Городке ученых, и поэтому парень, после получения диплома, приличной работы не нашел, перебиваясь должностью бухгалтера при районном отделе образования, на самой минимальной зарплате, пока мне его не представили. Парень прекрасно знал план счетов для бюджетных организаций, обожал цифры и ненавидел хулиганов и бандитов, не скрывая своей ненависти. Я думаю, что они со старым директором сработаются, ну, или нет. Тогда у муниципального предприятия «Балка» появится новый директор.

Какая охрана, вы про что сейчас? — перепугался мой собеседник. — Мне не нужна никакая охрана!

Ну, это не вам решать. Вы для Города очень ценный управленец, мы не готовы вас потерять.

Пока Борис дико пучил глаза, очевидно пытаясь понять, как он будет сношаться, ну, в смысле слова «коммуницировать», со своими сообщниками при наличии охраны, вернее сказать — конвоя. Интересно будет почитать рапорта старшего смены, тем более, что есть решение суда о постановке его домашнего телефона на «прослушку», по факту вымогательства на территории вверенного ему предприятия.

Борис тяжело вздохнул и вытер взмокшую шею большим носовым платком.

Глава пятнадцатая.

Наша цель — поток «налички».

Январь 1997 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.

Пока Борис дико пучил глаза, очевидно пытаясь понять, как он будет сношаться, ну, в смысле слова «коммуницировать», со своими сообщниками при наличии охраны, вернее сказать — конвоя. Интересно будет почитать рапорта старшего смены, тем более, что есть решение суда о постановке его домашнего телефона на «прослушку», по факту вымогательства на территории вверенного ему предприятия.

Борис тяжело вздохнул и вытер взмокшую шею большим носовым платком, а я продолжил добивать его своими идеями:

— Вы, кстати, обратили внимание, что с десятого января стоимость аренды увеличивается где-то на пятьдесят, а где-то на тридцать процентов?

Борис замер от неожиданности, видимо, не ожидал, что мне известна еще и такая мелочь, что операторы за места, расположенные в рядах, ближних к входу на вещевой рынок, считающиеся «козырными», брали гораздо больше, чем за задние ряды, в то время как официальный прайс всех мерил под одну гребенку.

— Да вы что такое говорите! — Борис еще не понял, что я планирую физически не пускать контролеров от бандосов в торговые ряды, и, не щадя себя, бился за сферу возможностей своих подельников: — Никто не будет платить такие деньги! Люди просто уйдут на ту же площадь Бородатого Основоположника.

— Борис Модестович, ну а что я могу сделать? — развел я руками: — Решение уже принято, документы подписаны, обратно фарш провернуть нельзя — уйдут, так уйдут. Переживем, через некоторое время новые появятся.

— Павел Николаевич, но ведь это какие финансовые потери для бюджета… — попытался развить успех Борис, но я его оборвал, сообщив, что в третий раз повторять, что вопрос решен, я не собираюсь, и, если у него все вопросы на сегодня, то всего ему хорошего.

Выставив руководителя муниципального предприятия за дверь, я подошел к окну, за которым развивались совсем нехорошие события. На тротуаре стоял инспектор ГАИ, оттиравший снегом окровавленное лицо, а его коллега, в серой шинели, перетянутый белой лакированной портупеей, топтался рядом, держа в руке шапку напарника, пару помятых типов в наручниках грузили в дежурный грузовик муниципальной милиции, оборудованные по подобию автомашин дежурных взводов ОМОНА. Машин «операторов» на тротуаре у ступенек мэрии уже не было, кроме одинокого черного джипа «Гелендваген», который облепил десяток фигурок в танковых зимних комбинезонах, и увлеченно, на раз-два, раскачивали угловатый немецкий джип, видимо, собираясь освободить тротуар для прохода горожан путем опрокидывания на бок.

Наверное, следившие за порядком на главной площади города, инспектора ГАИ сделали замечание «операторам» с «Балки» за нарушение правил парковки под окнами мэрии, а эти, не самые добропорядочные по жизни люди, пользуясь численным превосходством, решили сорвать на несчастных гаишниках свое раздражение, копившееся с самого утра, не зная, что за углом мэрии дежурит выставленный на случай таких вот эксцессов оперативный взвод муниципальной милиции, который хулиганов разогнал, а виновников злостного нападения на сотрудников милиции — задержал, а теперь освобождал гражданам проход по тротуару путем перемещения транспортного средства. Конечно, это не наш метод, но, видимо, хулиганы сказали сотрудникам муниципальной милиции что-то совсем нелицеприятное.

Визг директора муниципального предприятия, выскочившего на крыльцо мэрии и обнаружившего свой дорогой немецкий джип в крайне неустойчивом положении, стоящим на двух колесах, донесся до моего кабинета, и я вновь выглянул в окно.

Слава богу, милиционеры батальона не стали «быковать» и переворачивать машину на глазах у владельца, высокопоставленного городского чиновника, а, аккуратно опустив «Мерседес» на четыре колеса, стали о чем-то разговаривать с Борисом Модестовичем, хотя что это я? Я прекрасно читаю по губам разговор директора и патрульных.

— Да вы знаете, кто я такой? Тебе, капитан, погоны жмут? Я сейчас с мэром разговаривал, видишь его визитку. Сейчас делаю один звонок, и всё — можешь считать себя безработным.

— Да мне без разницы, с кем вы там разговаривали! Знак видите? Платите штраф за незаконную парковку и можете ехать.

— Это не наш штраф! — к разгоряченным мужчинам шагнул инспектор ГАИ: — Он на тротуаре стоял, а мы только дороги и обочины регулируем.

— Понял, капитан… — требовательно протянул руку Борис Модестович: — Давай мои водительские права и молись, чтобы тебя не посадили.

— Вы, гражданин, неправильно моего коллегу поняли. — тут же мстительно улыбнулся пострадавший инспектор ГАИ, ежеминутно шмыгая распухшим носом, чтобы кровь не потекла снова: — Парковка автомашины на тротуаре влечет штраф в десять раз больше, чем неправильная парковка на дороге. Сейчас товарищ капитан, как дознаватель, выпишет вам штраф, а мы пока с правами вашими здесь постоим, пока вы квитанцию об оплате из банка не привезете. И поспешите, а то у нас скоро смена заканчивается.

Город. Сердце Города. Здание мэрии. Ступени крыльца.

Борис Модестович успел за два часа отстоять огромную очередь в единственной в центре, работающей в праздничный