Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

Борис Модестович побледнел, нервно подтянул ослабленный узел галстука и вышел из кабинета, найдя в себе силы буркнуть на прощание «Желаю здравствовать». Охрана чиновника последовала за своим торопливо убегающим охраняемым лицом, моя охрана осталась на месте.

Телефонный разговор в квартире Бориса Модестовича (Б. М.), собеседник абонента неизвестен (Н).

Н: — Здорово.

Б. М.: — Привет, погоди, телевизор выключу.

Шум в трубке.

Н: — Ты что не приехал?

Б. М.: — Смеешься? Мэр ко мне трех лбов приставил — куда я с ними?

Н: — Надо перетереть, пацаны в непонятках. Сейчас же они не у тебя дома сидят?

Б. М.: — Да нет, вроде свалили. До квартиры проводили, попрощались, спросили, во сколько завтра приехать, и свалили.

Н: — Ну, значит, сейчас приезжай, мы ждем. Надо перетереть, как дальше жить будем.

Б. М.: — Минут через двадцать пять буду, уже выезжаю.

Конец разговора. Номер собеседника фигуранта установить не представилось возможным.

Город. Тихий центр.

Борис Модестович вышел из подъезда, очень внимательно, как ему показалось, осмотрел двор, и лишь после этого сел в свой «Гелендваген», двигатель которого еще не успел остыть.

По дороге он несколько раз проверялся, как он это себе представлял, из прочитанных в детстве книг и просмотренных кинофильмов, но свет фар автомобилей, плотным потоком идущих по дорогам, слепил, все машины выглядели очень похоже друг на друга, и ничего подозрительного чиновнику заметить не удалось.

Январь 1997 года. Территория муниципального предприятия «Балка». Здание администрации.

Борис Модестович с отвращением посмотрел в кружку, в котором плескалась коричневая приторная жижа, почему-то называющаяся «Кофе три в одном», и с еле слышным стоном отставил кружку в сторону, на дальний край стола. Он уже просто не мог даже видеть это дерьмо, не то что пить, а купить что-то другое у директора предприятия не получалось. Если люди желали себе в Новогоднюю ночь богатство и процветание в этом году, еще на что-то надеялись, то для Бориса наступивший год превратился просто в сплошную полосу нищеты, неудачи и унижения. Фактически, его отстранили от руководства рынком, оставив здесь, в двухэтажном здании администрации, в качестве паяца, никому не интересной игрушки. Все решения принимал его новый заместитель с безумными глазами и начальник охраны рынка, а Борису осталось только ставить подписи под бумагами, согласованными этими двумя ставленниками нового мэра. Кроме того, оказалось, что официальная зарплата директора муниципального предприятия унизительно мала, во всяком случае, Борису ее хватило ровно на три дня, поэтому пришлось вскрывать долларовую заначку, которую было жалко до слез. Да и вообще, больше всего хотелось бросить всё и, воспользовавшись советом придурка-мэра, уехать в благословенную Чехию, открыть пивной бар или как там у них оно называется…

Борис покосился на своего заместителя, зарывшегося в бумагах, на старшего своей охраны, который сидел рядом и ни хрена не делал, зато опекал Бориса не хуже няньки и не отходил ни на шаг. Причем эта забота становилась с каждым днем все плотнее и удушливей. И если поначалу охрана сопровождала Бориса до двери квартиры, где и встречала утром, то теперь машина с парой охранников дежурила у подъезда директора всю ночь, оставив Борису для общения с подельниками только домашний телефон. Да и общение с бывшими партнерами становились каждый день все неприятнее для Бориса Модестовича. Пренебрежение к директору муниципального предприятия в манере общения «операторов» уже не скрывалось, Борис из равноправного партнера очень быстро превратился просто в источник информации.

Взгляд Бориса остановился на трех складских зданиях, собранных бригадой китайцев за две недели. Над светлыми коробками складов вились на ветру красные флаги с желтыми драконами, из распахнутых ворот одного из складов торчала морда тягача «Вольво», притащившего очередной контейнер с китайскими шмотками под разгрузку. На завтра было запланировано открытие китайской оптовой торговли, обещавшей завалить Город товарами по приемлемым ценам. Между «китайкой» и торговыми рядами теже китайские рабочие заканчивали сооружение большой столовой, обещавшей работать в круглосуточном режиме.

Борис в бессильной злобе скрипнул зубами. Все его прогнозы, которые он озвучивал своим партнерам за прошедший месяц, не сбылись. После объявления о заметном повышении арендной платы торговцы, ожидаемо, взбунтовались, попытались устроить митинг, угрожая покинуть прекратить торговлю. Приехавший на встречу с торговцами мэр лишь рассмеялся и пообещал поднять аренду еще на десять процентов…

Глава шестнадцатая.

Публичная ложь во имя…

Февраль 1997 года. Ноябрьский район. Территория муниципального предприятия «Балка».

— А я вам прямо говорю — во втором квартале этого года размер арендной платы увеличится еще на десять процентов и будет расти ежеквартально, пропорционально инфляции. — Я оскалил зубы в самой доброй своей улыбке.

— Да когда вы, сволочи, только нажретесь⁈ — выкрикнула крупная женщина, стоящая в первом ряду торговцев.

По близости к вещевому рынку отсутствует какой-то дом культуры или кинотеатр, по сути, это самые натуральные выселки, примыкающие к панельным девятиэтажкам молодежно-жилищного комплекса с одной стороны и почти примыкающие к старому кладбищу, и вся местная жизнь крутится вокруг барахолки. Поэтому я дал команду провести встречу с арендаторами площадей на вещевом рынке прямо перед зданием недавно открытой столовой. Почему я тут присутствую лично, с учетом того, что мои ежедневные обязанности не могут впихнуться даже в двенадцатичасовой рабочий день? Ну, наверное, потому, что это мой личный проект, и я придаю ему очень большое значение.

Наличные деньги с «Балки» пошли, может быть, не в таком количестве, как я ожидал, но достаточно много, чтобы городские власти могли затыкать ими самые неотложные потребности города. Ну и я не собираюсь останавливаться на достигнутом и планирую увеличивать доходность этого проекта при сохранении затрат.

Тетка, стоявшая напротив меня, сжав кулаки, была ужасна в своем гневе. Кирпичного цвета «зимний» загар, круглые щеки, два свитера, чьи вороты торчали из-под теплой куртки, и толстые ватные штаны делали женщину похожей на танк, способный снести все стоящие перед ней преграды.

— Вас как зовут, уважаемая? — интересуюсь я.

— Уважаемая? — Иронично растягивает слова женщина, свежий водочный выхлоп от которой доносится и до меня. А что делать? По восемнадцать часов на морозе или в промерзшем металлическом контейнере, да еще необходимость сохранять бодрость на протяжении всего дня, зазывая покупателей к своему торговому месту — без допинга немногие могут это выдержать. Вот и ходят между бесконечных торговых рядов всякие подозрительные личности, тянущие за собой огромные телеги, набитые водкой, горячей едой и различной закуской.