Дух огненных озер - Артур Гедеон
Профессор Брусникин показал ему, Крымову, тогда две архивные фотографии. На первой, студийной, у пальмы Губин лет тридцати пяти, крепкий и сытый моложавый купец, вполне приличного внешнего вида. А вот вторая фотография, куда более поздняя, была совсем иной! На диване раскинулся, вальяжно разбросав руки по спинке, широченный бесформенный боров с разъехавшейся бородатой мордой. Сидел он в расстегнутой на груди рубахе у самовара и смотрел в объектив так, как будто говорил всему миру: «Погодите у меня! Всех в бараний рог скручу! Никого без пряников не оставлю!» Одним словом, темный, мрачный и крайне опасный был этот купчина Губин.
Полчаса прошли – пора было звонить профессору Брусникину.
– Слушаю? – скоро ожила трубка Крымова.
– Андрон Серафимович, приветствую, Андрей Крымов.
– А-а, – обрадовался старик. – Здравствуйте, Андрей, как ваши дела?
– Идут своим чередом. Спасибо. А как ваше здоровье?
– Тоже своим чередом. Хожу, читаю, и слава богу.
– Нужна ваша консультация, если вы не возражаете, конечно.
– Разумеется, в чем вопрос?
– А вопрос как раз по вашей части.
– Уже интересно.
– По нашему с вами Ануфрию Даниловичу Губину.
– Еще интересней – задавайте вопрос.
– Меня интересует очень красивая женщина из его окружения.
– Ну, Андрей! Вы же помните, да у него их было пруд пруди! Гарем, табун, называйте как угодно.
– Нет, эта женщина необычная. Несомненно, аристократка самой высшей пробы. Глаз не отведешь.
– Вы откуда знаете? Как вы могли ее увидеть?
Крымов понял, что впопыхах проговорился, и теперь замялся. Но, с другой стороны, стоит ли играть с Брусникиным? Лукавить со стариком? Чего таиться?
– Сейчас я вам отправлю ее фотографию.
– Давайте, еще любопытнее. Если сам открыть не сумею, попрошу внучку. Вам от нее привет, кстати. Мимо проходит, вот, стоит и смотрит…
– И вы ей передавайте. Скажите, если окажусь у вас в гостях, непременно буду с тортиком и шоколадом, как в прошлый раз.
– Передам.
– Отправляю.
Снимок портрета, сделанный в подземелье, улетел к историку Брусникину. И уже через минуту Крымов услышал:
– А вы уверены, Андрей, что эта дама из его окружения? Эта воистину фантастическая дама? Совсем не его уровень – он все больше по куртизанкам, и это в лучшем случае. А так обычно просто публичные женщины интересовали его или простушки…
– Уверен. И к тому же кто станет писать портрет куртизанки?
– Ну, если его не оплатил влюбленный богатей.
– Тоже верно. И логично. Но эта женщина другой породы.
– Согласен. Так откуда вам, Андрей, досталось это изображение?
А тут надо немного притормозить, решил Крымов. Дворец под землей останется тайной за семью печатями, пока они не дознаются правды.
– Пока что в интересах следствия я ничего не могу рассказать, Андрон Серафимович, но даю слово, что обязательно расскажу вам обо всем потом. Может быть, как раз за тортиком.
– Постойте, постойте, – вспомнил старик-историк, – читая материалы о Губине, я один раз наткнулся на упоминание некоей дамы, что видели, и не раз, в доме купца Губина. Говорили о какой-то графине или даже княжне, у которой были с ним дела. И о романе этой княжны с неким петербургским дворянином, важным чиновником, который в ту пору жил в тереме Губина на правах гостя. Ну, то, что его дворец был домом свиданий, это и так понятно, но тут – другое. Историк-очеркист конца девятнадцатого века предполагал, что эта дама могла скрываться у Губина именно ради этого любовника, что купец предоставлял им укрытие, свой дворец за крепостной стеной, куда бы не проникли ни журналисты, ни разгневанный муж аристократки. У этого чиновника-любовника было еще имя такое, знаете, древнегреческое, амурное, из мифологии…
– Аполлон? – вырвалось у Крымова.
– Верно! Да, точно, Аполлон. Но откуда вы знаете?
– Угадал, Андрон Серафимович. И греческое, и амурное, и мифологическое. Наугад спросил.
– Вы как будто знаете больше меня, Андрей.
– Нет-нет, просто я детектив, метод дедукции никуда не денешь. Я как охотничий пес, которого натаскали на лисицу. Опыт! Так что насчет этой дамы, красотки с полотна?
– Может быть, речь шла именно о ней?
– Очень может быть.
– И опять встает вопрос – откуда у вас эта картина?
– Мне прислал ее один человек, – соврал Крымов. – Скажем так, один из моих осведомителей.
– Ясно, но если эта дама и впрямь была в окружении Губина, тогда нужно зайти с другой стороны.
– А именно?
– Кто написал этот портрет? Пейзаж за ее спиной совсем не средневолжский – это море, какие-то античные развалины, все это напоминает пейзаж Италии, причем в подражание эпохе Возрождения, где человек всегда в центре картины на фоне житейского мира, земли и неба.
– Согласен.
– На Губина работали два академиста – братья Скворцовы из Петербурга. Он выписал их из столицы – одного для строительства терема, второго для оформления своего дворца. Старшего, архитектора, звали Аристарх Гордеевич Скворцов, младшего, художника и декоратора, – Иннокентий Гордеевич. Вот если за них зацепиться…
– А что, это идея, – одобрил подсказку Крымов.
А сам подумал: «Вот они, инициалы под портретом красотки: “И. Г. С.”». Этот пазл идеально вписался в общую картину.
– Попробуйте, Андрей Петрович, очень будет интересно узнать результат.
– Что ж, на связи, Андрон Серафимович. Буду держать вас в курсе дел.
Они попрощались. Крымова обуревали воспоминания. «Конечно! – решил он. – Все подземелье было увешано картинами, и, вполне возможно, большую часть из них выполнил один и тот же художник». По крайней мере, парадные портреты Губина и «красотки в собольем меху», как ему показалось, точно принадлежали кисти одного и того же мастера.
Андрей набрал номер Долгополова.
– Алло? – включившись, спросил тот. – Приветствую, Андрей Петрович. Что нарыли?
– И я вас приветствую. Братья Скворцовы…
– Ага! – живо воскликнул бодрый старик. – Аристарх Гордеевич и Василий Гордеевич? Первый – архитектор, второй – художник и декоратор?
– Они самые.
– Вы тоже на них вышли, – прозвучало как утверждение.
– Именно так. И вы, стало быть? Вышли и молчите?
– Я не молчу – я работаю. Собираю информацию. Старший брат Аристарх Гордеевич побывал тут, на Волге, спроектировал и отстроил купцу Губину его терем, а как я теперь понимаю, и подземный дворец тоже, а младший декорировал оба шедевра.
– Все верно – у меня точно такая