Матисс в Марокко. Путь света и цвета: две зимы, изменившие искусство - Джефф Келер

Дождь не прекращался две недели. Матисс с тревогой смотрел в окно своей угловой комнаты и ждал, когда погода переменится.

Он, конечно, не ожидал такой ужасной непогоды и настолько неудачного света. Распахивая утром ставни высокого окна, он вновь видел серое небо, встречавшее его после очередной ночи в «Отель Вилла де Франс». С бухты налетали резкие порывы ветра. Люди, бегущие под окном по грязным улицам, были насквозь мокрыми. Потоки воды стекали вниз по террасам сада отеля.

Приехав сюда, Матисс рискнул здоровьем, семьей и финансами. Поездка казалась ему совершенно неудачной и заставляла раскаиваться в столь импульсивном выборе места. Его охватывала паника. Если бы он мог, он бы вернулся во Францию. Но штормовой ветер и бурное море мешали отъезду.

Он оказался практически в заточении в гостинице.

* * *

Путеводитель Бедекера «Средиземноморье: порты и маршруты» («The Mediterranean: Seaports and Sea Routes») 1911 года рекомендовал несколько отелей в Танжере. Самыми дорогими из них были полюбившийся американцам отель «Континенталь», открытый в 1872 году на уступе над портом, и отель «Сесил» на набережной. Также гид советовал «Отель Вилла Валентина» на улице Фес, ведущей за город, отель «Бристоль» в Пти-Сокко, среди консульств, почтовых отделений, террас кафе, и всем известный «Отель Вилла де Франс» – гостиницу Матисса, – полюбившуюся дипломатам разных стран, британской аристократии невысокого ранга и священнослужителям, приехавшим в церковь Святого Андрея. «Виллу де Франс», как отмечал другой гид того времени, «выбирали путешественники, решившие остановиться в Танжере на длительный срок, отчасти благодаря ее удачному расположению»[1].

Виллу построили в 1880 году, и до того, как она стала гостиницей, тут находилась резиденция главы французской дипломатической миссии. Солидное трехэтажное здание располагалось среди террас ухоженных садов и было окружено высокими стенами с коваными железными воротами. Снаружи вдоль стен паслись козы и ослы, они жевали сорняки и ароматные травы. Просторную территорию украшала мозаика, на широких верандах можно было посидеть, а над залой, где Матиссы обедали, потолки покрывал орнамент. С плоской крыши открывался потрясающий вид на город.

«Когда-то “Отель Вилла де Франс” пользовался высокой репутацией и неоспоримым авторитетом в глазах туристов. Название отеля было знакомо всем путешественникам, прибывающим в Танжер на протяжении почти полувека, – писалось в седьмом издании английского гида «Зимние курорты Средиземноморья» (Mediterranean Winter Resorts), опубликованном в 1914 году. Издание несколько преувеличивало славу и длительность истории отеля. – В последние годы он пережил множество изменений, но по-прежнему остается излюбленным местом отдыха для писателей, художников и тех, кто приехал на лечение»[2].

Среди художников, привлеченных славой отеля, было несколько парижских друзей Матисса. Камуан останавливался там в 1905 году. В 1910 году в гостинице жил франко-голландский художник Кес ван Донген, еще один представитель фовизма. После визита в Марокко он выставил несколько своих полотен, написанных в Танжере, в Галерее Бернхейм-Жён в июне 1911 года. Ван Донген убедил Марке приехать в Танжер, и Марке остановился в этом же отеле летом, как раз перед приездом Матисса. В последнее лето там побывали и Гертруда Стайн с Элис Б. Токлас и советовали Матиссу остановиться в этом отеле.

Однако в основном отель привлекал совершенно другую категорию путешественников и ориентировался на более консервативную клиентуру. В ту неделю, когда приехали Матиссы, в отеле проводилась большая ежегодная встреча Британского и иностранного библейского общества. Англоязычные газеты Танжера в течение нескольких недель пестрели объявлениями о встрече и о том, что на ней всем будут рады.

Сдержанный стиль «Виллы де Франс» подходил Матиссу – человеку, которому был чужд богемный образ жизни и который сторонился его приверженцев. Он предпочитал хорошо скроенные костюмы, тщательно подобранные шелковые рубашки и изящные галстуки. На Монмартре благодаря своим маленьким круглым очкам в золотой оправе он заслужил прозвище «профессор», хотя внешне он больше походил на провинциального врача, фармацевта или банкира.

Близкие друзья знали о его чувстве юмора, умении пародировать людей, способности к самоиронии, но с незнакомыми людьми он вел себя сдержанно, скованно, часто даже казался застенчивым. Его аккуратно подстриженные рыжие борода и редеющие волосы, консервативные костюмы и галстуки, а также размеренная манера говорить добавляли ему презентабельности. Для некоторых гостей отеля, не владеющих французским, незнание английского языка в сочетании с его природной сдержанностью лишь усиливали кажущуюся отчужденность Матисса.

* * *

«Отель Вилла де Франс» считался одним из лучших отелей города и, по мнению некоторых, всего Средиземноморья вплоть до 1930-х годов.

Мадам Матисс не разделяла это мнение. Такой точки зрения придерживались и составители гида «Зимние курорты Средиземноморья», согласно которому к моменту визита Матиссов отель начал терять свой статус. По мнению жены Матисса, отель оказался маленьким, грязным и дорогим, хотя, как она писала Маргарите, из их окна открывался «потрясающий вид»[3]. Несмотря на то что путеводитель Бедекера не наградил отель звездой, в нем отмечались прекрасные панорамные виды из окон.

В угловой комнате Матиссов было два высоких окна с решетчатыми ставнями. Одно из них выходило на север, на густонаселенную Медину и возвышающуюся над ней укрепленную Касбу, за которыми вдалеке можно было разглядеть Испанию. Другое окно, на фасаде здания, выходило на крутой изгиб бухты и далекий маяк на мысе Малабата. Новая часть города пока только строилась, и растущая сеть полуупорядоченных улиц с еще пустующими участками, расходящаяся от старого города, по большей части не была видна из окон Матиссов.

Из номера 35 открывался вид на почти не изменившийся старый город.

* * *

Одним из немногих новых зданий, которые Матисс мог видеть из своего окна, была англиканская церковь Святого Андрея[4]. Ее построили не более десяти лет назад, и вокруг еще не успели вырасти высокие деревья. Стена, огораживающая территорию, находилась через дорогу от ворот отеля.

Преподобный Джон Хакетт служил Диоцезу Гибралтара[12] и проводил воскресные службы на английском языке с декабря по Пасху в 8 и 11 утра, потом в 3 часа дня. Звонил колокол на башне, стаи голубей разлетались с насестов. Толпы верующих спешили в церковь, минуя чугунные ворота, проходя вдоль кладбища с молодыми кипарисами и растущим количеством надгробий. Они заходили внутрь через боковой вход, похожий на замочную скважину. Ряд высоких стрельчатых окон освещал трехнефную церковь, где хватало места для девяти рядов деревянных скамей. Годом ранее Констанс Уилер стала церковной органисткой, и той зимой ей помогала старшая сестра Сибил, чье прекрасное сопрано доносилось до отеля. Кроме деревянных досок на полу и деревянного потолка, внутреннее убранство церкви было абсолютно белым. Прямо перед приездом Матисса деревянные части обработали маслом, а белые заново побелили.

В 1883 году Султан Мулай Хасан I подарил этот участок земли королеве