Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
— Это верно. Много чего не хватает. Так что? Сидеть сложа руки? Видишь — для того, чтобы ничего не делать, всегда можно найти много причин и оправданий. Сам же уверуешь в них — и вот тебе пожалуйста — руки опускаются, и ты только и знаешь, что жалуешься. А стоять нельзя. Ну как бы тебе это яснее сказать?
Но я понял, что имел в виду старик. А до конца понял потом, когда лучше узнал его.
Никогда не стой, иди вперед, чего бы это тебе ни стоило. Думай о том, чтобы идти вперед, и ты всегда найдешь возможность сделать хотя бы шаг, как бы это ни было трудно, — вот что хотел сказать старик.
Он поднялся и пошел своей степенной, уверенной походкой к стройплощадке.
* * *
Через три дня я узнал, что Семеновский осуществил невероятную свою затею: многотонный двигатель поднял на основание фундамента и установил без всяких подъемных механизмов.
Он попросил трактор у главного инженера, разыскал тракториста и велел ему ехать к электростанции.
У станции Семеновский объявил трактористу — чернявому небритому парню, что собирается при помощи трактора установить двигатель. У парня глаза на лоб полезли.
— Ты что ошалел, дядя? — осведомился он. — Может, ты думаешь, что я машинист подъемного крана? — он с возмущенным видом надвинул поглубже свою кепку и полез в кабину. Старик рассердился.
— А ну, постой! — прикрикнул он на тракториста. — Молокосос!
И добавил уже спокойно:
— Послушай сначала…
Парень послушал и сдвинул кепку на затылок.
— А получится? — спросил он недоверчиво. Слишком уж прост был план и оттого нереален на первый взгляд.
Старик по своему обыкновению насмешливо и чуть свысока посмотрел на парня и ничего не сказал. Он взялся за работу вместе с напарником, которого привез из Холмска. Сам выбрал надежного, хорошего напарника, и тот во всем слушался его.
От двигателя и до верхнего основания фундамента они выложили из бруса помост, и наклонную плоскость его намазали солидолом. Солидола не жалели.
— Хоть на санках катайся, — удовлетворенно сказал напарник, оттирая с ладоней скользкую пленку солидола.
Потом они взяли крепкое бревно, и Семеновский махнул трактористу, чтобы тот подъехал поближе. Трактор навалился радиатором на бревно и прижал его к двигателю. Старик рассчитал угол упора бревна и, чтобы оно плотнее прилегало, затесал его.
Трактор застучал, выпустил в воздух целые тучи перегоревшей солярки, и двигатель медленно пошел вверх. Сантиметр за сантиметром. Вперед и вперед.
Они провозились несколько часов. Это была нелегкая работа, но всех охватил какой-то азарт, радостное чувство того, что дело все-таки будет сделано.
Еще много времени ушло на регулировку и центровку двигателя, но старик не думал об отдыхе. Он был поглощен работой, настоящей работой, ради которой приехал на этот маленький островок.
— Рационализаторское предложение, — скромно сказал он мне потом. И здесь же добавил: — Вот так!
По-моему, он очень гордился сделанным. Впрочем, по лицу его это было трудно определить.
* * *
Как-то по своим делам я зашел к начальнику одного из участков строительства. Он сидел один у себя в кабинете, и меня удивило выражение его лица — и смущенное, и довольное. Я не спрашивал его ни о чем. Он помолчал немного и сказал:
— Интересный человек у меня был. — И показал в окно.
Окно смотрело как раз в бухту — граница прилива была метрах в двадцати от конторы. У самого берега я увидел знакомую худую фигуру старика. Он, не торопясь, шел к песчаной отмели, обходя штабеля досок и бруса.
— Вон идет, — сказал начальник задумчиво. — Пришел ко мне, представился — он здесь электростанцию монтирует. И начал мне выговаривать за шхуны: говорит — как можно мириться с такой бесхозяйственностью? Гибнет добро, и никому дела нет. Вы же знаете — моей работы эти шхуны не касаются. А все-таки было страшно неприятно, когда он начал меня ругать за них. Да ругать — это не то слово. Говорил он спокойно, размеренно, а я чувствовал себя, как будто начальник мне взбучку дает. Прав был старик, во всем прав. Не имеем мы права проходить мимо таких вещей. Добро-то наше, общее, а не какой-то там одной организации…
Шхуны, о которых говорил старик, валялись на берегу бухты. Они принадлежали раньше рыбакам, а потом из-за различных дефектов их поставили на вечный прикол. Штормами их выбросило на берег, и они валялись никому не нужные, потому что все о них забыли, или, может быть, потому, что ремонтировать их теперь было бы слишком дорого.
У старика и его напарника не было некоторых нужных деталей для монтажа, и он решил, что сможет кое-что найти на шхунах. Он пришел к начальнику, чтобы попросить разрешения покопаться на этих судах. И, конечно, не удержался, чтобы не высказать своего мнения о заброшенном добре.
Я видел его потом на этих шхунах. Часами он возился в машинных отделениях, разыскивая нужные детали. И находил. Аккуратно снимал их и нес на станцию.
Он не сидел без дела. Он просто не мог сидеть без дела. Иначе бы он стоял на месте.
* * *
Я долго был на стройке. Но встречались мы не так уж часто. Я уверен, он вообще не стал бы со мной разговаривать, если бы я целыми днями вертелся около него. Он подумал бы тогда, что мне нечего делать на строительстве, а с человеком, попусту транжирящим свое время, он и не здоровался.
Я встречал его везде, на всех участках, и в конце концов перестал удивляться, когда видел его в самых неожиданных местах. Он что-то искал для станции, с кем-то договаривался. Кто его знает, когда он отдыхал. Он и жил-то не в общежитии, а в каморке при станции, пропахшей маслом, заваленной какими-то гайками, мотками.
Однажды я не видел его несколько дней, и все забывал спросить, где он. Вечером радист принял сообщение, что часа в два ночи в бухту должно зайти судно с комсомольцами-добровольцами. Судно шло из Южно-Курильска специальным рейсом. На Южные Курилы комсомольцы добрались самолетом.
В третьем часу пароход бросил якорь в Крабовой, и мы с секретарем комсомольской организации поехали на катерке встречать добровольцев.
Катерок наш пришвартовался к судну, мы перелезли на палубу. Комсомольцы столпились у фальшборта, разглядывая огни стройки. А немного поодаль стоял Семеновский, покуривая и прислушиваясь к их разговору.
Вот здесь-то я никак не ожидал его увидеть.
— Съездил в Южно-Курильск, кое-что достал, — сказал он спокойно, не обращая внимания на мое удивление. — А они там меня попросили помочь им в монтаже нового двигателя — потом, когда здесь все кончится.
— Согласились?