Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Нет, он вовсе не чувствовал себя несчастным, не пройдя по конкурсу, но все же не увидеть своей фамилии в списках зачисленных в вуз было обидно. Пестрая фестивальная Москва, с ее искристым весельем, а главное, письма с Сахалина быстро поправили настроение Жени. Товарищи писали, что на промысле Эхаби организуется цех автоматики и телемеханики и нужны, очень нужны люди, хоть немного знакомые с основами радиотехники.
Новое, неведомое всегда влечет. И в цехе телеавтоматики Женя быстро почувствовал себя по-настоящему полезным человеком. Сбывалось то, о чем он давно мечтал. Ему, недавнему десятикласснику, доверяли принять участие в монтаже первой схемы телеуправления — вот где хватит дела рукам, вот где будет над чем поразмыслить!
Схема грозненцев, которую эхабинским нефтяникам предстояло монтировать, нуждалась во многих конструктивных изменениях, а телеаппаратура, прибывшая с завода, требовала коренных усовершенствований. Нужно было буквально по винтикам перебрать телеячейки и датчики, чтобы заставить их откликаться на сигналы, посылаемые с пульта.
Вместе с тогдашним начальником цеха Владимиром Григорьевичем Маркиным Феоктистов тщательно изучал узлы схемы, постигал ее секреты и особенности.
— Вот и началась твоя академия! — шутил Маркин.
Инженер-электрик по образованию, он здесь же, по ходу дела, посвящал Женю в тонкости незнакомой техники, а вечерами они подолгу засиживались над книгами, штудируя формулы, постигая все новые и новые законы физики.
…Гасит огни поселок, все меньше светлых окон смотрит в ночь. И только здесь, в маленьком домике на отшибе, где расположились телемеханики, кажется, не помышляют о сне.
Который час? Десять, двенадцать? Но разве упомнишь время, если оно летит, летит неудержимо, а нужное решение не приходит. От корки до корки прочитан Куплановский — незыблемый авторитет в области автоматизации нефтепромыслов, опробован каждый узел схемы, но увы! Мертв экран на диспетчерском пульте, не «реагируют» на вызов скважины.
— На сегодня хватит, Женя, все равно ни с места, будто воду в ступе толчем. — Евгений Евгеньевич Силич, главный инженер цеха телеавтоматики, устало сдвинул в сторону чертежи и расчеты. — Уже год осваиваем эту схему — разве это темпы? — продолжает сетовать он. — Давай лучше послушаем, что делается в мире.
Вспыхнул глазок радиоприемника. Разноголосый шум эфира ворвался в унылую тишину комнаты. Однообразно-проникновенно поет о чем-то тенор из Токио, диктор из Лос-Анжелоса энергично рекомендует ультрасовременный джаз… Дальше, дальше по шкале ползет стрелка — вот она, Москва.
Знакомый голос волнующе-торжественно рассказывает о самых простых вещах: о севе в Таджикистане, о трудовых успехах металлургов Урала.
— Представляете, — обращается к Силичу Феоктистов, — когда-нибудь включим вот так приемник и услышим: сегодня нефтяники промысла Эхаби подключили к пульту телеуправления последнюю группу скважин, решив таким образом задачу полной автоматизации добычи нефти?!
— Все мечтаешь, — улыбнулся Евгений Евгеньевич. — В твои годы это естественно.
Но Женя хорошо знал инженера, знал, что и он тоже мечтает о том дне, когда станет, наконец, ощутимым результат вот этих долгих бессонных вечеров, надежд и разочарований.
Их сблизили ночные бдения — несколько суховатого и скупого на чувства Силича и щедро доверчивого, увлекающегося Феоктистова. У Силича были знания и опыт, у Феоктистова — страстная убежденность и этот неповторимый дар молодости, когда самые большие неудачи не глушат веры в успех…
У всякого в жизни есть своя тропка: одни любят идти путем проторенным, без лишних подъемов, чтобы не учащалось дыхание, других влекут нехоженые дороги! И пусть крут подъем, пусть тяжко в груди сердцу — такие не свернут, не позавидуют тем, кто идет по жизни на ровном дыхании. Ведь неторный путь — это неожиданные открытия, это ни с чем не сравнимая радость победы, когда все препятствия трудных дорог остаются позади.
Феоктистов из тех, кого на протоптанную дорожку не тянет. Именно поэтому увлекла его телемеханика — эта совсем молодая отрасль науки и техники.
Вот телеячейка — небольшой ящичек с сотнями разнообразных деталей. Как умелы должны быть руки, паяющие самые замысловатые сплетения проводов, как гибка должна быть мысль, когда требуется устранить ту или иную неточность в схеме.
Женя оказался очень способным учеником, и начальник цеха с удовлетворением отметил:
— Умная голова у парня и руки умелые — вот из кого должен получиться замечательный специалист!
А секрет успехов Феоктистова был прост: с душой, самозабвенно трудился человек, одолевая телемеханику с тем огоньком творчества, с которым исполнитель овладевает произведением композитора, внося в него что-то свое, глубоко индивидуальное.
Среди рационализаторских предложений, которые вносил Женя в содружестве с Е. Е. Силичем, многие отличались неожиданной смелостью и в то же время простотой.
Взять хотя бы ГИП (групповой исполнительный пункт) — это связующее звено между пультом и скважиной. Сколько мороки было с ним! Дело в том, что сигнал, посылаемый с пульта, ставил перед ГИПом задачу: выбрать одну из трех закрепленных за ним магистралей и вызвать требуемую скважину. Естественно, что двойная нагрузка усложняла конструкцию ГИПа, а это вело к различным неудобствам: ложные вызовы скважины, частый выход из строя отдельных магистралей.
И вот Феоктистов предложил:
— А что, если задачу выбора скважины мы перенесем непосредственно на пульт?
Незаметно бегут часы, когда занят любимым делом.
То, над чем ломали голову больше года, вдруг решилось в одну ночь. Женя увлеченно пересмотрел схему ГИПа, почти заново перепаял узлы и детали.
Все было необыкновенно просто, и именно эта простота вселяла сомнения: «Но почему же Шишкин, автор ГИПа, получивший за его конструкцию ученую степень, почему он пошел таким сложным путем? А, может быть, я ошибаюсь? Сможет ли работать стабильно вся схема в целом, если вызов скважины перенести на пульт?»
Но от этих «может быть» и «почему» не гасло то необъяснимое радостное чувство, которое удесятеряло силы, гнало прочь усталость…
Счастье — это то, о чем мы мечтаем, что манит нас надеждами. Значит, счастье только в будущем?
Женя листает томик Грина. «Бегущая по волнам»…
К чему-то светлому и прекрасному зовет Фрези Грант. Да, человек должен мечтать, но почему же счастье — это несбывшееся?
За окном буран. Завтра утром опять придется меряться силами с ветром… «Не скучно ли на темной дороге? Я тороплюсь, я бегу…»
Не скучно, Фрези. Совсем не скучно! Нужно только уметь находить счастье в сегодняшнем дне. А счастье — это то, что непременно сбывается, уж ему, Жене Феоктистову, это лучше знать.
Разве не был он по-настоящему счастлив, когда стал безотказно работать реконструированный им ГИП? А те дни, когда на втором участке не было