Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Да, это были полные радостного волнения дни. В канун 43-й годовщины Октября главный инженер промысла Н. Н. Галанов, убедив некоторых скептиков из администрации, сообщил телемеханикам:
— Ну, ребята, готовьтесь экзамен держать. Без операторов работать будем. Не подкачает ваша техника?
— Что вы, Николай Николаевич, — спокойно ответил за всех Силич, — мы в своей аппаратуре уверены.
Конечно, все понимали, что спокойствие Евгения Евгеньевича — это «психологический ход», чтобы не волновались ребята, ведь любая оплошность может сорвать дело — и тогда восторжествуют маловеры, и трудно, очень трудно будет новому протиснуться в жизнь.
Но экзамен телемеханики сдали на отлично: 20 дней операторы не подходили к скважинам, а дебит не падал, нефть исправно шла в мерники.
И только суровая сахалинская природа помешала: стали замерзать выкиды — в трескучие морозы без оператора на участке не обойтись. Но динамографирование, пуск и отключение скважин осуществлялись с пульта, а это солидная экономия человеческих сил.
В двадцать два года мечтается о многом: о большой настоящей любви, о путешествиях в незнакомые города, где с удвоенным чувством восхищения и радости в который раз открываешь, как прекрасна земля. И сколько ты ни проживешь на этой земле, тебя все время ждут открытия, открытия а себе и в людях, в музыке и в книгах, в деле, которым овладеваешь.
Женя умеет делать такие открытия, умеет за ворохом самых будничных дел почувствовать то необыкновенное, к чему инстинктивно тянется (молодость, что мы зовем романтикой. Разве не во имя этой романтики отказался он от поездки по путевке промысла на учебу в Москву? Показалось просто невероятным уехать именно тогда, когда предстояло самое трудное — реконструировать ГИП, оборудовать новыми телеячейками скважины, уехать, не испытав радости победы. Нет, это походило бы на дезертирство, на то, что в трудную минуту боя человек отступил, а его товарищи на передовой…
А год спустя, Феоктистов вместе с Сергеем Сорокиным и Владимиром Мякишевым сдал конкурсные экзамены на заочное отделение Московского энергетического института. Нет большей радости, чем та, которую делишь с друзьями!
Вместе с ними, ребятами из цеха телеавтоматики, искал он и тревожился, когда «капризничала» схема, вместе с ними ходил окрыленный, когда слышал:
— Молодцы, телемеханики, освоила-таки новую технику…
Вместе с ними готовился к вступительным экзаменам и перед каждым сражением за балл повторял им:
— Не подведите, сахалинцы.
И сахалинцы не подвели. Тщетно пытаясь скрыть радостные улыбки, принимали шумные поздравления в цехе:
— Привет, студенты! За дело, умные головы, тут без вас новая схема ЧТЗ пришла, на 3-м участке ее будут монтировать.
Когда говорят о мастере — золотые руки, я вижу этих ребят с промысла Эхаби, которые своими неутомимыми руками создали всю телеаппаратуру на 2-м нефтедобывающем участке — всю, начиная от маленького картонного каркаса для трансформатора и кончая пультом в диспетчерской.
Конечно, в первую очередь среди ребят из цеха, телеавтоматики мастером можно назвать Женю Феоктистова.
Если вы заглянете в журнал регистрации рационализаторских предложений промысла Эхаби, непременно обратите внимание на то, что чаще других в нем мелькает фамилия Феоктистова: в творческом содружестве с начальником цеха Евгением Евгеньевичем Силичем он разработал не один десяток усовершенствований.
Оборудование котельных промысла сигнализаторами замера уровня воды в паровых котлах, автоматический замер уровня нефти в резервуарах, включение уличного освещения при помощи фотоэлемента, оборудование радиоузла — вот далеко не полный перечень тех вопросов, которыми занимается Женя Феоктистов помимо своей основной работы — телеавтоматизации скважин. Тем и славятся золотые руки наших умельцев, что труд для них — это не 7 часов рабочего времени, это настоятельная духовная необходимость, это творчество.
Уверенно и точно касается тончайших сплетений электропаяльник, накрепко сращивая десятки и сотни проволочек. Безликое металлическое основание обрастает лесами цветных столбиков конденсаторов, сопротивлений, реле: Женя Феоктистов совершенствует телеячейку. Тут же, на рабочем столе лежит начерченная им схема. Пришлось сделать конструктивные изменения. Беда заключалась в том, что при снятии вызывного сигнала реле (линейное) оставалось подтянутым (сказывалось остаточное напряжение магистральных телеячеек), что вело впоследствии к ложным вызовам.
Вот и решил: а что, если ввести добавочный контакт? Результат оправдал надежды: реле прочно изолировалось, и остаточное напряжение перестало мешать последующему вызову.
Талым снегом и тайгой пахнет апрельский ветер. Поднялось над горизонтом огромное солнце, оно кажется совсем близким — так ощутимо его тепло, так слепяще ярки его лучи. Весна! Она вселяется и сюда, на север, пусть еще робко и неуверенно, пусть еще велики сугробы и неприветлив холодный ветер, но ты чувствуешь, что весна рядом, чувствуешь по необъяснимой радости и тревоге в сердце, по шелесту тонкой наледи на сугробах, которая плавится под лучами неукротимо теплого солнца…
Громкоговоритель у клуба разносит по поселку удивительно знакомую, волнующую мелодию. Чайковский… Кажется, что потеплел ветер, неся с собой неповторимую красоту просторов России, запах ее полей.
Женя не спешит: не часто природа балует таким погожим деньком. Даже думается сегодня как-то не совсем обычно. Весна тому виной или известие о том, что его собираются направить на учебу в Москву?
Сейчас он готовится к своей первой сессии в заочном вузе, но учиться, жить в Москве — кто не мечтает об этом!
Почему-то вспомнился прочитанный недавно Паустовский. Писатель советует композитору, мечтающему о создании талантливого произведения, идти и учиться у жизни. «А верно сказал: сначала жизнь надо узнать, а потом уже путь свой в ней определить».
Вот и он тогда, после десятилетки, подал заявление на радиотехнический факультет, а увлечение радио оказалось просто «детской болезнью». Подлинным призванием стала электроника. И впрямь поверишь, что нет худа без добра: выдержи он тогда конкурсные экзамены в вуз, сколько бы радостей отдалилось, а, может быть, прошло мимо.
А. Резвушкин
МОЙ ЗНАКОМЫЙ СТАРИК

Старпом был не в духе. Мы ходили с ним из каюты в каюту, и он все больше раздражался. Свободных коек не было нигде.
Два часа назад, когда буксир готовился к отходу из бухты Крабовой, старпом пообещал устроить меня на судне так, чтобы я долго вспоминал морское гостеприимство. Два часа я спокойно сидел в каюте капитана и слушал самые разнообразные морские истории.
А теперь мы ходили из каюты в каюту — нигде не было мест, и старпом никак не мог понять, откуда вдруг без его ведома на судне оказалось столько пассажиров.
Мы остановились у последней в нижнем коридоре каюты. Старпом решительно открыл дверь. В каюте было темно, все уже спали. Старпом зажег свет, и из-за полога, закрывающего