Карлос навсегда. Жизнь революционера - Игорь Владимирович Молотов
Финансовая помощь от Муххамеда Будии не была достаточной для того, чтобы Карлос мог сохранить привычный образ жизни. Имея склонность к языкам, Карлос начал преподавать испанский в одном из колледжей, где проработал почти год с разной степенью успеха приударяя за слушательницами. Сказать, что Карлос не мог устроить личную жизнь, как это делают ангажированные журналисты, я не буду. Дело в том, что он был увлечен сразу несколькими женщинами, что затрудняло иметь постоянные моногамные отношения. Как признавался сам Карлос: он мог быть без ума влюблен сразу в нескольких девушек.
Хотя в этот преподавательской период все-таки можно выделить одной «из» – ей была Нидия Тобон, красотка, чья семья также как и Карлоса имела предков-революционеров. У нее было блестящее образование, собственная адвокатская контора и главное – марксистские убеждения. Своей деятельностью она заслужила репутацию защитника рабочего класса. Карлос снова был сражен на повал. «Виновнице» знакомство стала его мать Эльба, которая свела их на приеме по случаю празднования дня открытия Венесуэлы Христофором Колумбом. Нидия сразу почувствовала симпатию к молодому джентльмену, у которого в тот день –16 октября – был День Рождения.
В своей книге «Carlos: terrorista o guerrillerо» Нидия Тобон пишет: «Мы вели беседу не замолкая. Вскоре разговор перешел на удручающее положение народов в Латинской Америке и к Эрнесто Че Геваре. Карлос был возбужден беседой: знаете он был очень молодым и решительным. Он сказал, что однажды мы вернемся в Америку и покончим с режимом угнетателей» Карлос в ее глазах был воплощением настоящего герильеро – романтичного латиноамериканца с лихо заломанным черным беретом на манер её кумира Че.
Но в отличии от прошлой жизни – теперь Карлос должен был извлекать из каждого знакомства практическую пользу для революционной борьбы. Что касается Тобон, то вскоре он завербовал ее в Народный фронт.
– Я обещаю тебе жизнь наполненную приключениями и героическую смерть, – патетически сказал Карлос, – Свою жизнь я уже давно возложил на алтарь победы, поэтому смерть это лишь еще один шаг на этом пути.
Надия шагнула к нему в объятья.
В то время, помимо ведения черных списков, Карлос заведовал организацией сети подпольных квартир, необходимых для партизанской деятельности – там разрабатывали планы военных акций, хранили оружие и встречали людей, пребывающих в Лондон по заданию НФОП. Именно этот фронт работ он делегировал Надии Тобон, которая беспрекословно выполняла все его приказы. Кто-то может хмыкнуть, что Карлос использовал женщин в своей борьбе. Но это утверждение людей далеких от самопожертвования – женщины были сами рады нести бремя революции и подчинятся революционной дисциплине. Тем более, как покажет дальнейшая история, Карлос никогда не бросал своих женщин в беде.
Надия получила от него незаполненный итальянский паспорт и помог ей вывезти сына Альфонсо, имевшим проблемы из-за краж. С этого момента она стала «женой» гражданина Эквадора по фамилии Дэгю-Бувье и арендовала для него квартиру в эмигрантском квартале Лондона. Кто такой был этот загадочный эквадорский господин? Скотланд-Ярд считал Бувье и Карлоса одним человеком и лишь в девяностые установил, что под видом гражданина Эквадора скрывался ливанский офицер по фамилии Авад. Фауд Авад, участвовал в государственном перевороте в Ливане, отличался личным героизмом и обширным связями в палестинском движении. «Фуад Авад был ливанец, и ктому же маронитский католик, – пояснил мне Карлос, – Военный командующий ССНП и член ее Высшего совета; Авад командовал восставшими 1 января 1962 г. Солдатами, будучи капитаном кавалерии, «храбрым рыцарем в сияющих доспехах». Он умер от рака в 1998 году. Фауд Авад был одним из шести ключевых фигур нашей Организации революционеров-интернационалистов (ОРИ). Расточительный к своей собственной жизни, он был скуп, когда речь шла о жизнях его товарищей. Его храбрость превосходило нашу вместе взятую, в том числе мою. Слава ему!»
По словам Карлоса, ту деятельность, которую он вел в Лондоне как офицер НФОП нужно рассматривать в контексте войны, которая полыхала в Иордании. Соответственно целями террора были израильтяне и иорданцы. Все убивали друг друга. Не только в Англии, но и во всем мире. Так, зимой 1972‐го года члены НФОП угнали авиалайнер «Люфтганзе» в котором летело 172 пассажира, включая Йозефа Кеннеди, принадлежавшего к известному политическому клану. За него и остальных правительство Западной Германии не пожалело пяти миллионов долларов США.
Также на авансцену вышла Японская Красная Армия устроив спецоперацию в аэропорту Тель-Авива «Лод». Лютые японцы деловито достали свои чемоданы в зале ожидания, открыли, вытащили пулеметы, гранат, самурайские мечи и открыли шквальный огонь. В результате этой акции погибло 26 человек, часть из которых по случайности оказалась пуэрториканскими священниками. По иронии судьбы, один из красноармейцев был убит своим же неаккуратным товарищем. Ясуда погиб, когда у него в руке взорвалась граната. Возможно, это был акт ритуального японского самоубийства. Увидев, что его товарищи мертвы, Окамото вышел из пассажирского терминала и открыл огонь. Когда боеприпасы иссякли, он попытался скрыться, но был арестован полицией.
Продолжая хронику борьбы НФОП того периода, нельзя не упомянуть акцию, осуществленную вооруженной группой «Черный сентябрь». Эта организациябыла основана мучеником Али Таха, мусульманином из Иерусалима, бывшим агентом по зарубежным операциям Народного фронта. Костяком этой организации стали 500 свободных офицеров ФАТХ; эти офицеры, поддерживали мученика Абу Али Айяда – оппонента Ясира Арафата и единственного палестинского командующего, убитого иорданской армией. В дальнейшем были созданы три новые одноименные структуры, связанные в ФАТХ. Тогда, 4 сентября 1972 года члены этой организации ворвались в помещения израильской олимпийской сборной и убили тренера и одного спортсмена. Да, это все происходило во время Олимпийских игр в Мюнхене. Цена вопроса – 200 палестинских товарищей находящихся в тюрьмах, включая немку Ульриху Майнхоф и Андреаса Баадера. После продолжительных переговоров между палестинцами и западногерманскими властями вроде как удалось договориться на том, что «Черному сентябрю» дадут самолет до Каира, но в аэропорту агенты Моссада открыли огонь, что привело к страшному кровопролитию – 9 олимпийских атлетов и пять бойцов палестинского сопротивления были убиты. Абу Дауд, один из организаторов и идеологов теракта, позже писал, что во время последней встречи вечером 4 сентября 1972 года накануне операции он сказал восьми своим товарищам:
«Операция, для которой вы были выбраны, является политически важной… надо захватить этих израильтян живыми… Никто не отрицает, что у вас
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 86 стр.