100 рассказов о стыковке и о других приключениях в космосе и на Земле - Владимир Сергеевич Сыромятников
Выставленный в московском пресс-центре АПАС продолжал привлекать большое внимание. После второй стыковки состоялась пресс-конференция, на которой мне пришлось отвечать на острые вопросы. Отметив отклонения в управлении «Аполлоном», я все же завершил выступление оптимистично: ведь действительно все закончилось успешно. Тогда многое мне еще не было понятно самому.
Где-то в середине работы над проектом для начинающих проводили шуточный тест. Нужно было объяснить разницу между ЭПАСом и АПАСом. Созвучие этих сокращений случайное, но не лишено смысла. Создание АПАСа действительно оказалось большой главой в осуществлении проекта в целом. А после работы пресс-центра название АПАС, наряду с ЭПАСом, стало известным и даже привычным для многих простых людей.
Одной из этих аббревиатур предстояла долгая жизнь после того, как ЭПАС — экспериментальный полет «Аполлон» — «Союз» — ушел в прошлое.
* * *
В течение 20 июля оба корабля летали уже на разных орбитах, удаляясь все дальше и дальше друг от друга. Космонавты начали готовиться к возвращению на Землю.
Как и было запланировано заранее, посадка «Союза» произошла в 13 часов 50 минут по московскому времени в казахстанских степях. Впервые за всю историю советской космонавтики событие транслировалось по телевидению с места посадки, как говорят сегодня, в прямом (или в живом — live) эфире. С этой целью туда переместили подвижные средства и снимали картинку прямо с одного из вертолетов поисковой службы; с помощью наземных и спутниковых линий связи она передавалась в Москву в ЦУП и в систему телевизионного вещания. До сих пор у меня перед глазами стоит эта красочная панорама: на фоне степной подложки плавно и почему-то очень медленно спускается, будто парит, СА на красно-белом парашюте. Наконец… взрыв, но вполне мирный: это значит, что сработали пороховые двигатели мягкой посадки. Никогда ни до, ни после этого при всех многочисленных спусках «Союза» мне не доводилось видеть такую живую картину, будто из области научной фантастики — возвращение на Землю после межпланетных путешествий.

На митинге в НПО «Энергия»
После посадки «Союза» интерес к полету начал быстро слабеть; казалось, что уже почти никому не было дела до того, что там, на орбите, продолжали делать астронавты. Наши политики от космонавтики стали посмеиваться над насавскими стратегами и хвастать своей прозорливостью.
* * *
В день посадки корабля «Аполлон», когда в Москве уже наступил вечер, по приглашению Бушуева мы приехали в ЦУП. Помню, что сначала мне не очень хотелось мозолить глаза, сидя без дела на балконе главного зала на виду у большого начальства. Да и техническая информация в Москву почти не поступала. К тому же американский корабль был настолько отработанным, его капсула столько раз возвращалась на Землю от далекой Луны, входя в атмосферу Земли со второй космической скоростью, что, казалось, ничего неожиданного не могло случиться в этом последнем полете «Аполлона» под номером 18. По информации, которую мы получили в тот поздний вечер, все, вроде бы, так и было. Раньше нам практически не приходилось наблюдать посадки американских кораблей в живом эфире, поэтому мы не обратили особого внимание на то, что эвакуация астронавтов из приводнившейся капсулы на борт авианосца затянулась. Бушуев от лица всей нашей эпасовской команды поздравил Ланни с успешным завершением полета. В тот вечер мы так и не узнали, какие драматические события происходили в капсуле «Аполлона» при спуске, во время развертывания парашютов и при приводнении.
Совершенно неожиданная информация стала доходить до нас позднее — скупо, по кусочкам.
То, что произошло на самом деле, еще раз сурово напомнило о том, насколько сложен полет в космос, и в первую очередь при возвращении с орбиты, на этом самом напряженном участке полета. Это — не общие слова.
Вот что доложили на послеполетном разборе, «де бриффинге» командир корабля Т. Стаффорд и пилот командного модуля В. Бранд о том, как проходил этот драматический спуск. Сначала все шло нормально: астронавты правильно сориентировали корабль, включили двигатель, который отработал положенное время для схода с орбиты, после чего отсеки разделились и капсула, войдя в атмосферу, постепенно затормозилась. На высоте около 10 км экипаж должен был инициировать автоматическое управление операциями, развертывание парашютов. Здесь-то и случилось непредвиденное. Причем вся история свидетельствует о чем-то большем, чем о случайном недосмотре, одиночной ошибке пилота.
Астронавты объяснили это так: Стаффорд вслух читал инструкцию, в соответствии с которой Бранд шаг за шагом переключал управляющие тумблеры. По их словам, из-за шума в кабине (от движения капсулы в атмосфере и срабатывания реактивных двигателей РСУ) то ли пилот не расслышал, то ли командир пропустил важнейший пункт инструкции. На высоте 30 тыс. футов требовалось переключить два тумблера: «ELS[23] AUTO» и «ELS LOGIC». Как раз эти-то две важнейшие команды выданы не были. Из-за этой ошибки автоматическая программа не запустилась, в результате верхняя крышка капсулы не отстрелилась, а парашюты, естественно, не стали вводиться. Не ощутив рывков и не наблюдая парашюты через иллюминаторы, экипаж осознал неладное. Тогда пилот включил два других, запасных тумблера, выдав команды, которые при номинальной, штатной процедуре формируются автоматически (AUTO), в «соответствии с принятой логикой» (LOGIC) — это уже по нашей терминологии. После резервных команд крышка наконец отстрелилась, и парашюты раскрылись на высоте только 2,5 км. Однако главные неприятности оказались впереди. Неожиданно кабина начала наполняться токсичными газами. Дело в том, что реактивные двигатели продолжали включаться, стараясь погасить естественное раскачивание капсулы на парашютах, а этого вовсе не требовалось, наоборот — оказалось смертельно опасным. Продукты неполного сгорания азотных компонентов в набегавшем воздушном потоке стали засасываться внутрь кабины через дыхательный клапан, который к этому времени открылся. Подобный клапан погубил наших космонавтов в июне 1971 года, правда, тогда при совершенно других обстоятельствах и на гораздо большей высоте.

Подсос продуктов сгорания из управляющих реактивных двигателей при спуске «Аполлона»
Как известно, за всю историю ракетной техники сверхтоксичное азотное топливо было причиной не одной катастрофы. К счастью, на этот раз астронавты довольно быстро почувствовали опасность, и наконец, на 30 секунд позже нормального режима включили нужный тумблер («…Тогда мы включили автоматическую систему», — докладывал на разборе Бранд). Только после этого двигатели окончательно перестали работать.
Приводнившись, капсула перевернулась, что нередко случалось в неспокойном Тихом океане, и астронавты оказались висящими на ремнях вниз головой. К тому же Слейтон, показав через иллюминатор большой палец вверх (все — о’кей) спасателям, сброшенным с вертолета,