Незримый фронт - В. И. Савостьянов
Прошел час, другой, третий. Лес постепенно окутали сумерки, и эсэсовцы вынуждены были перенести марш на следующий день. Надежда на встречу с родными советскими солдатами укрепилась.
Но утром пришлось идти. Сорвать марш под угрозой пулеметов не удалось.
— Неужели не вырвемся? — все чаще и чаще слышится в рядах.
Движемся на Гривитц. Все настойчивее и настойчивее, с риском для жизни требуем отдыха и… добиваемся.
К полудню — это было под Штейнфельдом, в восьми километрах от Шверина, на шоссе высыпали колонны, маршировавшие по проселочным дорогам. Здесь оказались и женщины из концлагеря Равенсбрюк. «Порядок» стихийно нарушился, люди обнимались, плакали, рассказывали о пережитом.
Чтобы навести порядок, эсэсовцы отвели колонны в сторону от дороги, оцепили лес и загнали в него заключенных.
Трудно было сосчитать всю эту массу измученных, полуживых людей. Примерно нас было около двадцати тысяч. И столько же не дошло до этого памятного места.
Нелегальные группы быстро установили связь. Обменялись мнениями и единодушно решили: здесь, и только здесь все должны получить свободу!
Боевые звенья заняли свои места в лесу. Разведчики бдительно следили за малейшим движением наших палачей, узнавали, где легче прорвать цепи охраны. Жешко и трое охранников из бывших «зеленых» помогли пополнить наши запасы оружия: у нас появилось еще некоторое количество карабинов, пистолетов, патронов и гранат.
Эсэсовцы почему-то медлили с маршем, и это нас бесконечно радовало.
Ночью поодаль от лагеря раздавались выстрелы, рокотали моторы, скрежетали колеса. Кто двигался по дороге: свои или враги? Должно быть, враги. Иначе вряд ли эсэсовцы держались бы так спокойно.
Чтобы навести порядок, эсэсовцы отвели колонны в сторону от дороги, оцепили лес и загнали в него заключенных.
Трудно было сосчитать всю эту массу измученных, полуживых людей. Примерно нас было около двадцати тысяч. И столько же не дошло до этого памятного места.
Нелегальные группы быстро установили связь. Обменялись мнениями и единодушно решили: здесь, и только здесь все должны получить свободу!
Боевые звенья заняли свои места в лесу. Разведчики бдительно следили за малейшим движением наших палачей, узнавали, где легче прорвать цепи охраны. Жешко и трое охранников из бывших «зеленых» помогли пополнить наши запасы оружия: у нас появилось еще некоторое количество карабинов, пистолетов, патронов и гранат.
Эсэсовцы почему-то медлили с маршем, и это нас бесконечно радовало.
Ночью поодаль от лагеря раздавались выстрелы, рокотали моторы, скрежетали колеса. Кто двигался по дороге: свои или враги? Должно быть, враги. Иначе вряд ли эсэсовцы держались бы так спокойно.
«Вы свободны, друзья!»
Утро 30 апреля 1945 года. Кто из оказавшихся тогда в лесу под Штейнфельдом забудет это утро! Люди проснулись, в зыбком тумане засверкали огоньки костров. Лес все больше наполнялся многоголосым разноязыким говором. Агитаторы бродили от костра к коструи напоминали: «Ни шагу вперед, товарищи!»
Наконец туман рассеялся. Последовал приказ — гасить костры, готовиться к маршу. Но никто не тронулся с места.
Прошел час. Снова раздалась команда: «Строиться по 500 человек!» Но и она повисла в воздухе.
Между тем мы узнали, что Железный Густав приказал офицерам выгнать заключенных из леса во что бы то ни стало. Но сделать это было не так просто. Узники вооружились топорами, заступами, мотыгами. Те, у кого было оружие, держали его наготове под рубищем одежды. Нацистские бандиты почувствовали силу духа заключенных, струсили и скрылись за рядами охраны.
Лагерь замер в ожидании: что-то предпримет фашистская свора?
Некоторое время спустя эсэсовцы попытались вызвать для переговоров группу узников, пользовавшихся среди нас наибольшим авторитетом. Расчет был прост: уничтожить или взять вожаков заложниками и сломить сопротивление остальной массы.
Нацистам было заявлено: на дорогу никто не выйдет, а если им нужно говорить с заключенными, пусть сами являются в лес. И как ни дерзок был ответ заключенных, делегация из нескольких офицеров подошла к опушке леса. Навстречу им двинулись наши парламентеры, охраняемые вооруженными товарищами.
Один из хауптшарфюреров, уговаривая пройти последние восемь километров, сулил золотые горы: «В Шверине конечный пункт следования, там подготовлены квартиры, одежда, питание, там все будут освобождены». Парламентеры не поддались на уговоры и решительно заявили, что колонны не сделают больше ни шагу.
Возле парламентеров появился на мотоцикле Железный Густав. Узнав об ответе заключенных, он метким выстрелом сшиб летевшую птицу и заявил:
— Я посмотрю на вас немного спустя!
И уехал. Снова началось испытание нервов. Что же задумал этот убийца?
Напряжение достигло предела, когда цепи охраны были усилены и на лагерь наведены дополнительные пулеметы. Но заключенные не дрогнули.
Наступил полдень. Тот же хауптшарфюрер предупредил, что ожидается приезд высших офицеров СС, может быть, прибудет сам Кайндль, и ничего хорошего от этого визита ожидать не следует.
Но узники держались. Прошла вторая половина дня, наступила ночь. Куда ни оглянись, всюду зажигались костры. Было ясно, что весь лагерь начеку и готов дать отпор нацистам. В эту ночь никто не уснул.
Наступило утро 1 мая 1945 года. Редкий туман еще висел среди деревьев. У догоравшего костра темпераментный Александр-летчик спросил меня:
— Чего же они медлят, сволочи? Начинали бы скорее!
Жешко принес новость, прозвучавшую как гром среди ясного неба:
— Эсэсовцы собираются покинуть лагерь и идти на Шверин!
В мгновение эта весть облетела лагерь. Он загудел, заволновался. Затем мы узнали, что большая часть охраны строится на дороге. Весь лагерь поднялся на ноги: «Не упустить палачей, рассчитаться с ними».
Вооруженные люди подползли к опушке леса. Грянул залп! Эффект был потрясающий! Трусы, одетые в мышиного цвета мундиры, не только не оказали сопротивления, но, побросав оружие, разбежались как зайцы в разные стороны. Бывшие пленники, подобрав оружие, начали преследовать своих палачей. Удалось захватить и уничтожить десятка четыре эсэсовцев. Яростная погоня продолжалась. Бандиты, опасаясь, что не смогут уйти, стали отстреливаться. В перестрелке был убит майор Иван Гарбузов, погибло несколько иностранных товарищей.
Но их смерть не остановила других. Часть узников, преследуя эсэсовцев, добралась до моста Штейнфельд под Шверином. К их удивлению, на мосту оказались английские солдаты. Они арестовали отступавших эсэсовцев и в наручниках увезли в свой тыл.
Другая группа мстителей захватила живьем 23 эсэсовца, среди которых был Железный Густав. Все они вскоре были переданы советским войскам.
Тем временем в лес, где оставалась основная масса заключенных, завернул с дороги советский краснозвездный танк Т-34, за ним второй…
— Наши! Наши!