Блокада Ленинграда. Три страшных года в документах с комментариями - Николай Лукьянович Волковский

Выводы:

1. Командиры не учат бойцов ночным атакам, не тренируют их, не занимаются этим важным делом в мирной обстановке.

2. Как правило, во время ночных атак боец должен быть освобожден от котелков, кружек.

3. Бойцы лучше должны знать задачу. И не только знать, но еще днем лучше изучать местность, на которой они будут действовать ночью.

4. Бойцы должны знать огневые точки врага. Во время ночной атаки разведчики наткнулись на ловко замаскированный пулемет немцев, забросали его гранатами, чем и обнаружили, выдали движение полка.

Копия верна: Секретарь Военного совета фронта батальонный комиссар БОРЩЕНКО

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 1. Л. 247–252. Копия

Армейская ротация и соотношение пополнений к потерям предполагает, что реальное число бойцов в отрядах будет приблизительно соответствовать штату. Тем не менее мы видим, что на определенных участках фронта состав подразделений был в 10 раз меньше штатной численности. Командующий состав, конечно, не планировал операции с опорой исключительно на «бумажную» численность войск, однако в условиях постоянного давления стрелки на карте рисовали впопыхах, особенно до стабилизации ситуации на линии фронта. Времени на выяснение полевых данных не было, а Верховный требовал гениальных контратак здесь и сейчас. Помимо прочего, бойцы все еще рыли индивидуальные окопы («норы») на широком фронте, потому что мобилизованные офицеры знали только старые советские уставы или методы ведения войны царских времен. В них понятия «окоп» (индивидуальная укрепленная позиция) и «траншея» (соединение между окопами) различались. Обязательное соединение оборонительных линий появится в уставах и методичках позже. В условиях Второй мировой войны это создавало очевидную опасность: противнику было легко обойти бойца и взять его в плен. Сложная система окопов, траншей и блиндажей требует от противника продолжительных штурмовых действий по зачистке, но она также требует и большего времени на ее организацию. Похожая ситуация касалась и подготовки танкистов, которые рисковали быть убитыми на постоянно простреливаемой территории.

ВЫПИСКА

из разведдонесения штаба Ленинградского фронта

18 октября 1941 г.

Положение в тылу противника.

Положение населения, оставшегося в Пушкине и Слуцке, исключительно тяжелое, о чем свидетельствуют письма, присланные через лиц, вышедших из тыла противника в Ленинград.

Гражданка X. в письме к родным из Слуцка пишет: «Кушаю пока картошку, а про хлеб забыла, как и едят. Я все болею, голова болит, часто делается плохо и падаю. Милые, дорогие, освобождайте нас от смерти. Если еще пробудем столько, то умрем. Овощи все. Голодная смерть. Всех работающих очень бьют прикладами. Милый Леня, бейтесь до последней капли крови, но к немцам не попадайтесь. Легче умереть от своего снаряда, чем попасть к немцам. 12 октября досталось немножко конинки и я очень рада, кушала несколько дней».

Гражданин Б. из Слуцка в письме к родным в Ленинград пишет: «Хлеба не видим уже как месяц, табаку тоже нет. В общем плохо. Очень ждем, когда их угонят. Ждем своих бойцов с нетерпением. Артиллеристы наши крепко дают жару немцам-гадам».

Гражданка М. из Слуцка в письме к родным в Ленинград пишет: «Вот скоро уже месяц как мы живем в плену у немцев, но нам показалось это годом. С каким восторгом мы встречаем наш самолет и даже наш снаряд. 12 октября наши из дальнобойных обстреляли Павловск. Немцам повредили здо`рово. Убили шесть немецких лошадей, и вот нам досталась часть лошади, и мы едим с таким аппетитом, как свинину. Хлеба не дают, да где же они возьмут, мы забыли какой уж и хлеб. Теперь едим одну картошку, и то смотрим, как бы не отобрали немцы. С сараев срывают замки, выбрасывают дрова и ставят лошадей. Одна женщина с ребенком сказала, чтобы забили ее сарай, то немец ударил ее по лицу. К нам зашли раз два немецких солдата, и мы с ними разговорились. Они сказали, что в Германии работают только мужчины, а женщина — кухарка. Работают по 14 часов в сутки. Мы им стали объяснять, что мы работали по 8 часов и имели каждый год месячный отпуск. Им внушали там, что в России рабочие работают 18 часов в сутки. Но они нам поверили, мы их разубедили. Немцы забирают все, что попадается под руку. У нас настроение хорошее. Мы уверены, что нас освободят, и в день Великой Октябрьской Революции мы будем праздновать победу над немецким фашизмом. Мы знаем, что нас скоро освободят. Не сдавайте Ленинград. Рабочие, работайте на оборону нашего города не покладая рук. России не быть покоренной. Привет великому городу Ленина и слава живущим в нем. Я никогда не была рабой и не буду никогда».

Гражданка Б. в письме к родным пишет: «Освобождайте нас от рабства, бейтесь до последней капли крови, чтобы не попасть в когти к зверю. Кормят очень плохо, дают 100 грамм хлеба и две чашки чайных воды — и больше ничего, а работать заставляют много, а если тихо ходишь, то бьют».

Гражданка Р. в письме к родным пишет: «Жизнь наша плохая, живем без хлеба, едим картофель и пьем воду. Если такая картина будет продолжаться, то все мы здесь умрем с голоду».

Гражданка Т. в письме к родным пишет: «Ванюшку и всю молодежь немцы загнали в концлагерь за 60 км от нас. Почти что не кормят, и спят [они] в свинарнике. Передачу не берут. Мы уже месяц как в плену, но лавки не торгуют».

Начальник разведотдела штаба фронта комбриг ЕВСТИГНЕЕВ Военный комиссар РО штаба фронта полковой комиссар ЖОМОВ

ЦАМО РФ. Ф. 217. Oп. 1217. Д. 28. Л. 122–124

Немецкая армия действительно была очень жестока по отношению к местному населению. Впрочем, есть некоторые сомнения в искренности писем. Они написаны языком советской пропаганды — в приведенных отрывках пишущие желают попасть под советский снаряд или радуются ему; они ждут освобождения в день «Великого Октября». К тому же есть сомнения и в подлинности: документ является лишь выпиской из разведдонесения. Полные разведдонесения строились обычно по строгой структуре, где обязательно должны были указываться и негативные настроения, а также