Карлос навсегда. Жизнь революционера - Игорь Владимирович Молотов

Хотя как бы хотелось представить Ильича профессиональным террористом со студенческой скамьи: ведь именно для этого давал показания кубинский перебежчик Орландо Кастро Идальго? Сегодня ЦРУ уже не так уверенно говорят, что Рамирес Санчес находился на Кубе в указанное время. Французы решили это вопрос более элегантно: «Это ЦРУ утверждает, что Ильич был направлен на Кубу с целью обучения диверсионному делу. Мы не можем подтвердить так ли это». Вот французы! Хуже иезуитов!

Так или иначе, очередной и самый первый миф развенчан.

Куба далеко – а заграница рядом. Если оставить в стороне байки про кубинский эпизод, и посмотреть, что документально известно, то картина складывается не менее любопытная. А известно, что возмужавший Ильич вместе с матерью и братьями отправился за океан, в самое сердце старого капиталистического мира. Поначалу Рамирес Санчес учился в Стаффордском колледже, блестяще сдав экзамены и зарекомендовав себя настоящим джентльменом: «Студентом я преуспевал в гуманитарных науках – истории, географии, литературе и особенно в психологии. В июле 1966 года я получил в Каракасе степень бакалавра. Приехав в августе того же 1966‐го в Лондон, я через год стал бакалавром по специальности ordinary levels London University Board, а в 1968‐м сдал экзамены по advanced levels»

Примерно же в это время в жизни Ильича появился человек, оказавший серьезнейшее влиянии на его мировозрение. Однажды в 1966 году Ильичу предложили сделать перевод «Грязных рук», произведения безумно популярного французского философа-социалиста Жан Поля Сартра для студенческого театра Главного Университета Венесуэлы. Тогда его впечатлила смелость мыслей Сартра, который говорил о социальном неравенстве. Да и биография философа вызывала уважение: Сартр был крутым парнем, участвовал в протестах против Алжирской войны, был критиком готовящегося блицкрига американских командос на Кубу. В течение жизни его политические позиции иногда сильно менялись, однако всегда оставались левыми, и Сартр не прекращал отстаивать права «обездоленного человека». Если Ленин был светочем политическим, то Сартр стал светочем интеллектуальным, который всегда находил оправдывание любому сопротивлению против угнетателей.

«За любое счастье приходится расплачиваться, нет такой истории, которая не кончилась бы плохо, – считал Сартр, – Пишу об этом не с какой-то патетичностью, а просто так, хладнокровно, потому что всегда так думаю и потому что надо было об этом здесь сказать. Это ничуть не мешает мне впутываться в истории, но у меня всегда было убеждение, что у них будет мрачный конец, никогда мне еще не приходилось испытать счастья без того, что бы я не подумал о том, что произойдет после», и однажды даже добавил: «Коммунизм такая вещь, что ради него стоит пройти через ад!»

Ильич рассказывал, что его отец был страстным поклонником французской культуры и однажды повез всю семью в Париж, чтобы познакомить с городом, ставшим меккой для интеллектуалов для всего мира. Когда семья проходила мимо кафе «Кафе де Флор», он показал Жан-Поля Сартра, который всегда обедал за одним и тем же столиком. И до 1975 года будучи в Паржие Ильич всегда старался найти время, чтобы зайти в кафе де Флор, полюбоваться на Сартра, беседовавшего о чем-то со своей спутницей Симоной де Бовуар.

– Однажды, 1973 году, прогуливаясь по бульвару Святого Мишеля я увидел, что Сартр приближается ко мне с большой улыбкой, чтобыдать первый номер своего журнала. Затем Сартр обнял меня и позвал Симону. Симона была окружена десятком журналистов, грациозно уворачивалась от вспышек фотокамер. Сартр велел мне не ждать, чтобы сфотографироваться. Я был молод и выглядел стильно, на талии под пидажков висела аммуниция от пистолета. К сожалению, я уже ожидал, что в ближайшем будущем мне придется скрываться, поэтому я ускользнуть в Сен-Жермен-Бульвар… Такова была плата за борьбу – я должен был скрывать кто я, – Ильич говорит об этом с легкой грустью.

– Экзистенциализм Сартра был частью моих юношеских исследований, и это помогло мне интеллектуально развиваться, научиться избегать практически религиозных догм, навязанных нам Москвой. Сартр был в оппозиции к собственным идеям от имени солидарности с борцами. Его страстный пример помог мне выжить перед лицом геополитических катастроф. Великий драматический писатель, истинный философ, настоящий революционный боевик, который не болся говорить правду публично и публично же отстаивать свои принципы.

В Лондоне Карлос учился, познавал западный мир и его гениев, а также выполнял отеческие функции для своего брата Владимира. Владимир, самый младший из братьев, потом рассказывал, как Ильич отучал их от вредных привычек: «Я помню один случай, когда мне было 13 или 14 лет, и Ильич взял меня с собой в кионеатр на мой самый первый фильм. Это было про жизнь генерала Пэттэна. В то время я начал покуривать и однаждны наш брат Ленин нашел у меня пачку сигарет и хотел рассказать все матери. Новдруг пришел Ильи и спросил, что происходит. Ленин объяснил, что нашел сигареты. Он отвел меня в сторону и усадил меня с ним. Он закурил сигарету и сказал мне курить. Я начал кашлить, тогда он дал мне виски и сказал выпить. Конечно, это был первый напиток, который я попробовал и мне сделалось дурно. Тогда Ильич сказал мне: «Посмотрите, вы не знаете как курить, и не знаете как пить, если в следующий раз, когда я вижу коробку сигарет или если когда от тебя будет пахнуть спиртным, а вы не научились пить, я дам вам взбучку сударь, и вы будете наказаны. Но если вы научились курить и пить, мы пойдем на вечеринку вместе».

Потом британские журналисты, пыпытаются представить двух братьев настоящими прирожденными убийцами, которые исправно тренировались в стрельбе в Кенсингтонском элитном клубе. Ну как иначе, ведь еще в детский манеж святая Эльба подкладывала советские гранаты! Конечно юноши должны были много стрелять! Вот только в журнале регистраций нет ни Санчесов, ни Рамиресов, ни других охочих до оружия венесуэльцев.

На самом деле в короткий лондонский период Ильич все свободное время посвещал светским и интеллектуальным мероприятиям, а не стрельбе. Эльбу нужно было сопровождать на регулярные вечера устраиваемые венесуэльским посольством. Уже там он мог демонстрировать свою утонченность и светскость: одетый в сногсшибательный даже по английским меркам костюм, Ильич вальяжно вел светские беседы с дипломатами и большими шишками, приглашенными послом. В этом образе он выглядел значительно старше своих лет. Есть фотография на которой запечатлен один