Карлос навсегда. Жизнь революционера - Игорь Владимирович Молотов
После того, как Ильич стал знаменитым, пресса начала придумать всякие небылицы не только про него, но и про его отца. Например, они писали, что Рамирес Навас был долларовым миллионером, который засыпал деньгами свое чадо. На самом же деле состояние отца было гораздо скромнее, чем даже у других родственников Ильича (его дядя к примеру владел кофейной плантацией) Так что, если говорить строго в марксистских терминах, то Ильич вырос в мелкобуржуазной семье, как кстати говоря и Владимир Ленин, в честь которого он получил свое имя. Но никаких миллионов в семье Рамиреса Наваса никто не видел.
Успешная адвокатская практика Рамиреса Наваса позволила дать своим детям частное образование. Для этого он нанял преподавателей-коммунистов, которые кроме основных общеобразовательных знаний помогали осваивать и теорию марксизма. Сам Ильич без особого восторга вспоминает образование дома: «Пока дети играли со своими сверстниками, мы были вынуждены просиживать дома» И пожалуй, Ильич был прав: вне стен дома он всегда был лидером среди своих друзей-сверстников. Он любил брать на себя ответственность, принятие решений и обладал сильной харизмой. Одной из любимых игр Ильича была знакомая всем советским детям игра «Казаки-разбойники», где он мог показать все свои организаторские качества и недюжинную смекалку. Вооружившись деревянными пистолетами Ильич с ловкостью меня амплуа от «доброго» казака к «злому разбойнику». Это все, уже в других масштабах, он повторит и в жизни.
Его первым учителем в то время была Лигия Рохас, которая называет Ильича «самым известным и любимым ее учеником». Она вспоминает, что познакомилось с семьей Рамиресов в конце 1955 года, во время диктатуры Переса. Как и многие другие, Рохас была отстранена от работы за членство в коммунистической партии. Узнав ою этом, Рамирес Навас предложил ей давать частные уроки своим детям. «Он был марксистом и радикалом. Еще он не могут допустить, чтобы образованием его детей занимались монахини. И кто-то ему сказал обо мне и с этого времени я стала частым гостем в их доме. Ильич был физически очень активным. Он был более продвинутым, чем дети его возраста, и производил очень приятное впечатление. Почему-то я сразу выделила его среди остальных детей. Кроме того, он был добр ко мне. Когда я приезжала, то он выбегал встречать меня говоря «мастер-учитель». У него всегда было обостренно чувство социальной ответственности и когда потом я узнала о том, что он стал на путь борьбы, я была не удивлена»
В начале шестидесятых перед Ильичом открылась новая страница его бурной политической биографии – отец направил его учится в лицей Формина Торо в Каракасе, который снискал славу мекки для столичных леворадикалов. Его студенты срывались с занятий и выходили на демонстрации против запрещения компартии, вступали в драку с полицией и вообще считались лихими парнями, не чуждыми при случае нарушить закон. Сам Ильич вспоминал: «Этот лицей был знаменит по всей стране. Там учились все будущее видные революционеры» До поры до времени Ильич предпочитал присматриваться за происходящим, но все изменилось зимой 1964 года, когда он вступил в запрещенный Союз коммунистической молодежи. На тот момент ему было 14 лет. «Я рано сделал свой политический выбор. Уже в юности я пошел по стопам отца, хотя в конечном итоге не сам человек решает, быть ему революционером или нет – выбор за нас делает Революция! В январе 1964 года я примкнул к тайной организации Венесуэльской коммунистической молодежи. Убежденность в правильности избранного пути крепла на протяжении всей моей жизни, и разочарование, связанное с крушением советской системы, лишь укрепило мою революционную веру. В Союзе я сделал первые шаги в революционном движении», – вспоминает Ильич.
И не только первые шаги – очень скоро он становится одним из лидеров городской организации. В те годы (1965–1966) Союз насчитывал всего около двух сотен членов, однако за безбашенность и дерзость они быстро сделали себе имя в Каракасе и за его пределами, а антиправительственные демонстрации, которые организовывал Ильич не на шутку испугали президента Рауля Леони.
За время участия в протестном движение Ильич получил не только организаторские навыки, но и опыт городского партизана – теперь он умел готовить терпкий коктейль Молотова, а на его счету были подожжённые банки и дорогие автомобили. Теперь юноша все чаще стал посещать бедные рабочие кварталы, где впервые узнал о безнадежном положении рабочего класса. Тогдашний президент лидер местных масонов, Леони, обращал мало внимания на внутренние проблемы венесуэльцев, беспокоясь лишь о том, как он выглядит в глазах кураторов из США.
Много позднее, когда французский суд затребует от Компартии Венесуэлы характеристику деятельности Рамиреса Санчеса, те дипломатично и сухо ответят, что Ильич действовал в рамках закона. Некоторые иностранные биографы используют этот ответ, чтобы подчеркнуть незначительность Ильича в революционном движении Венесуэлы. Хотя очевидно по его тону, что представители Компартии лишь пытались максимально оградить Ильича от возможных негативных последствий.
Здесь мы заходим на зыбкую почву журналистских мифов. Самым таинственным из периода его юности считается обучение Ильича на Кубе, где все еще гремела и побеждала Революция во главе с Фиделем Кастро. Именно туда стремились латиноамериканские революционеры, чтобы скрыться от преследований или пройти обучение партизанскому делу. Очень часто эти две цели объединялись.
Итак, по часто встречающейся в биографии Ильича версии, Рамирес Навас послал его на Кубу примерно в конце 1966 года. Политический лагерь, который славился своими курсами саботажа носил название «Мантанзас» и находился недалеко от кубинской столицы. Согласно этой легенде, Ильич был лучшим выпускником Главного управления разведки или секретной службы Фиделя Кастро. Якобы он учился у эквадорца Антонио Дэгю-Бювье, лучшего специалиста по диверсиям и саботажу с аккредитацией КГБ СССР. По другой версии его учителем был знаменитый падре Камило Торрес, колумбийский священник, один из основателей теологии освобождения. Личность крайне интересная – соратник Че Гевары, в течение своей жизни он пытался примирить и объединить революционный марксизм и католицизм, а за полтора месяца до своей смерти примкнул к колумбийской Армии национального освобождения (ELN). Настоящий маньяк-интернационалист.
Но как бы романтично это все не звучало – ни Ильич, ни официальные лица Кубы
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 86 стр.