Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Очевидно, она здесь живёт, решил Джон. От собора Святого Франциска пара миль, максимум — две с половиной, но ноги гудели так, словно он проехал все двадцать пять. Он постоял пару минут, всё ещё делая вид, что изучает колесо, а потом направился к тёмно-красному зданию, ведя велосипед за руль. На всех этажах, не считая первого, в квартирах были эркеры. Как раз в тот момент, когда он поднял голову, в одном из окон четвёртого этажа раздвинулись бамбуковые шторы. Весь подоконник оказался уставлен крупными колючими кактусами.

Джон взял немного ближе к стене дома, чтобы не попасться на глаза тому, кто мог бы выглянуть в окно. Шторы остались раздвинутыми. Его пробрала дрожь. Сердце гулко колотилось в груди. С того места, где находился Джон, была хорошо видна голубая гладь залива с яркими парусами прогулочных яхт. Сильно запахло морем. Он поймал себя на мысли, что даже не понял, каким образом пришла в голову мысль проследить за Деброй Рокс до самого её дома.

Он уже стоял на ступеньке крыльца. Сделав этот шаг, не оставалось ничего иного, кроме как пройти все остальные и оказаться в маленьком вестибюле здания. На стене висели почтовые ящики с фамилиями жильцов. Шесть ящиков, шесть квартир. Взгляд скользнул по наклейкам: Р. Риджли, Дуг и Сьюзен Макнабб, Дж. Мейер, Двейн Младенич, К, и Т. Кэнэди, Д. Стоун.

Д. Стоун.

Дебра Рокс?

Д. Стоун жила в квартире номер шесть. Квартира должна находиться на четвёртом этаже, вероятно, как раз там, где только что распахнулись бамбуковые занавески. Пока он размышлял над этим фактом, сверху послышался стук каблуков. Кто-то спускался вниз.

Джон быстро выскочил на улицу, схватил велосипед и поспешил укрыться в подворотне соседнего здания так, чтобы не потерять подъезд из виду.

Это была она. Но уже не в своём белом нарядном платье, а в облегающих голубых поношенных джинсах, в грубых ботинках и толстом красном свитере. Волосы были убраны в длинный хвост. И снова половину лица закрывали тёмные очки. Но Джон всё равно был слишком далеко, чтобы рассмотреть черты её лица. Он ждал, что она сядет в свой «фиат» и опять помчится куда-нибудь, но на этот раз она спрятала руки в карманы свитера и деловито направилась в противоположном направлении — вниз по улице, ведущей к заливу.

Он отпустил её на приличное расстояние, после чего сел в седло и неторопливо покатил следом.

Она свернула на юг по Бейли-стрит. Пошла гулять, что ли, недоумевал Джон. Или с какой-то конкретной целью? На плече у неё болталась видавшая виды кожаная сумка на длинном ремне. Джон обратил внимание, как изменилась её походка. Сексуальности ничуть не убавилось, но теперь это выглядело совершенно естественно. Она никому ничего не демонстрировала, и это волновало его ещё больше. Она шла размашистым шагом — походкой женщины, всегда и во всем привыкшей полагаться исключительно на себя и свои силы.

На следующем углу оказался небольшой местный продуктовый магазинчик с вполне соответствующей вывеской: «На углу у Джиро». Джон проследи, как девушка открыла дверь и скрылась внутри.

Вот он — его единственный шанс. Вполне возможно, что это первая и последняя возможность оказаться рядом с ней в непосредственной близости. Всё, что ему нужно, — просто пройти мимо, бросить мимолётный взгляд, может, вдохнуть запах её духов напоследок. И он сразу уйдёт, и на этом всё кончится. Он пройдёт рядом, и она, конечно же, ни за что не догадается, что это он находился в той будке для исповедей, когда она оплакивала свою погибшую подругу. Это займёт не больше минуты. Одной минуты. И всё.

Он оставил велосипед на стоянке перед магазинчиком и вошёл внутрь.

Это оказалось небольшое, тесное помещение: кассовый аппарат у самого входа и стеллажи с продуктами. Пахло итальянским хлебом. Видимо, у них была собственная пекарня. Деревянные половицы поскрипывали под ногами Джона. Седовласая женщина с миловидным лицом и голубыми глазами улыбнулась ему и произнесла:

— Заходите, заходите!

— Спасибо, — ответил Джон, оглядываясь по сторонам. Той, которая ему нужна, нигде не было видно. Узкие проходы чуть ли не до потолка были уставлены ящиками с консервами, коробками и бутылками. На глаза ему попался написанный от руки плакатик с текстом: Ежемесячный конкурс Джиро! Победителем можете стать Вы! И толстым красным фломастером выведенное число: 764.

Джон двинулся по центральному проходу в глубину магазина. Он протиснулся мимо пожилой даме в коричневом пальто с сеточкой на волосах; парочка бритоголовых панков в кожаных косухах оживлённо обсуждала сравнительные характеристики представленных вин. Джон не сразу сообразил, что это парень с девушкой, и постарался не пялить глаза. В любом случае его интересует кое-кто другой. Он повернул за угол и краем глаза в просвете между штабелями коробок заметил знакомый хвост. Значит, туда.

— Марша! — возопил, обращаясь к кому-то, плотный, широкоскулый мужчина в спортивной фуфайке с эмблемой «Сорок девятых». — Нашёл я наконец маринованные огурцы, будь они неладны!

Джон свернул в очередной проход и увидел её на расстоянии каких-нибудь десяти футов, по-прежнему в солнцезащитных очках. Джон застыл как вкопанный. Она выбирала персики. Потом подняла голову и машинально взглянула в его сторону. Джон судорожно схватил с прилавка первое, что подвернулось под руку. Это оказался огромный огурец. Он тут же бросил его обратно и сделал вид, что присматривается к консервированным баклажанам. Дебра Рокс положила четыре персика в пластиковую корзину и двинулась к концу прилавка, где были картонки с яйцами.

Джон вздохнул полной грудью. Он почувствовал тревожное головокружение и понял, что перестаёт себя контролировать. Вдобавок ещё этот легчайший оттенок парфюмерии с ароматом корицы, который так подействовал на него тогда,