Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Боже, храни короля, — нервно подумал Майкл в бешеном ритме, когда небо стало землёй, а земля стала небом. Он с силой ухватился за две резиновые рукояти на задней стороне сидения пилота и подумал, как нелепо, наверное, выглядят все попытки к спасению здесь, на такой высоте, когда самолёт пикирует со скоростью больше двухсот узлов в час.

Рядом с «Лисандром» блеснул металл. «Спит» и чернохвостый 109-й продолжали сражаться на пути вниз. «Спитфайр» явно был повреждён, из двигательного отсека валил чёрный дым, который, вероятнее всего, слепил пилота. Самолёт Рольфа Гантта проделал ему больше дюжины дыр в фюзеляже, два бойца вновь бросились друг на друга, лоб в лоб, отчаянно стреляя. На следующем вираже Майкл заметил, что 109-й Рольфа Гантта потерял часть правого крыла, и та отлетела прочь, но мгновение спустя пули немецкого орла нашли свою цель. Вся передняя часть «Спитфайра» взорвалась, и самолёт будто сложился, крылья сомкнулись, фюзеляж скомкался, как консервная банка, на которую наступили. В следующий миг «Спит» просто развалился, и его горящее тело — похожее на труп с распростёртыми руками и ногами — рухнуло вниз.

— Сейчас, сэр! Сейчас, сэр! — простонал пилот, стараясь бороться с бессознательным состоянием и усиленно разгибал спину, чтобы вновь взять под контроль управление самолётом.

Майкл и сам был близок к тому, чтобы потерять сознание. Кровь прилила к его лицу и ревела в ушах. Он практически повис на рукояти, держась за неё с отчаянной силой перепуганного насмерть человека.

— Сейчас, сэр! Сейчас, сэр! — продолжал повторять пилот, и голос его звучал мучительно.

И вдруг — неожиданно — ему удалось совладать с собой, «Лисандр» выровнялся. Он всё ещё стремительно терял высоту, и к нему приближался ландшафт из жёлтого песка и чёрных скал, располагавшийся примерно в тысяче футов внизу, однако пилот сумел вытянуть руль и поднять нос самолёта.

— Есть, сэр! — крикнул он с кровавым триумфом во рту.

Что-то огромное и тёмное пронеслось над ними, затем прокатилось по левому крылу «Лисандра» и буквально пнуло громоздкий самолёт в небе. Майкл увидел над головой живот 109-го. Обездвиженный пропеллер был охвачен огнём. «Мессершмитт» падал.

И снова молодой пилот принялся бороться за управление самолётом. На этот раз было понятно, что шанс на удачу совершенно мизерный. Майкл осмелился посмотреть налево и увидел, что левое крыло разорвано в клочья.

— Вы можете выбраться, сэр? — спросил пилот, сознание которого было затуманено болью. Вопрос был лишним, ведь парашюта на его пассажире не было.

— Посади нас! — приказал ему Майкл. — Ты сможешь, давай!

Пилот кивнул. Он зашёлся глубоким грудным кашлем, и кровь брызнула на разбитое стекло перед ним.

— Да, сэр, — сумел вымолвить он.

«Лисандр» скользнул влево, но пилот выровнял его. Затем «Лисандр» отклонился вправо, и пилот снова стабилизировал его, собрав в кулак всю свою волю и волю изорванного в клочья самолёта, заставляя в этой посудине работать всё, что ещё может работать. Он двигался медленно, с узнаваемой неторопливостью умирающего бойца. «Лисандр» завалился на своё изломанное крыло, земля метнулась навстречу, угрожающе близкими показались песок и острые скалы. Майкл примерно прикинул, что протянуть осталось футов сто, а потом…

Он отчаянно думал, что стоит приободрить пилота, однако прекрасно видел, что толку от этого никакого не будет.

— Я пытался, сэр, — произнёс пилот голосом, который теперь казался страшно далёким и почти неслышным, будто он пропадал во времени и растворялся в нём.

Пятьдесят футов, подумал Майкл. На его лице выступили крупные бусинки пота.

Тридцать футов.

— Да, сэр, — сказал пилот, отвечая на какую-то ему одному известную команду.

Они врезались.

Послышался хруст кости — совсем рядом. Майкла отбросило в противоположный конец самолёта так сильно, что он услышал, как его плечо рванулось в сторону, чудом удержавшись на теле, а внутри будто взорвалась граната. Фуражка слетела, левая сторона лица врезалась в навес, который, к его удивлению, остался целым. Возможно, челюсть и скула его были сломаны — он не мог сказать точно. Боль затуманила разум. Левая рука похолодела, держаться было не за что.

Раздался стук срывающихся металлических креплений, и «Лисандр» проехал на животе по земле, потому что его шасси не опустились. Далее следовала бесконечная череда ударов о камни и песок. В своём движении «Лисандр» развернулся в прежнее положение и вскоре, наконец, остановился. Майкл Галлатин сидел с лицом, обращённым на запад — истекающий кровью и избитый — среди симфонии металлических стонов, скрипов, скрежетов и приглушённого стука двигателя, напоминавшего медленное сердцебиение умирающего.

Через несколько секунд он ощутил сладковатый горячий запах нагретого металла и горький аромат дыма.

Майкл моргнул, пытаясь прийти в себя. Челюсть всё ещё на месте?

Дым начал заполнять разворошённый салон.

Нужно было двигаться.

Стоило хоть немного пошевелиться, как левую руку пронзила острая боль от плеча до ключицы. Ему с трудом удалось отстегнуть ремень безопасности и освободиться, работая лишь правой рукой. Во рту была кровь, и Майкл с отвращением сплюнул. Сумев открыть дверь, он выбросил свой вещмешок и сам, постаравшись осторожно выбраться, упал на песок. Безжалостная боль вновь прострелила повреждённую руку, и Майкл с силой стиснул зубы.

Маленькие языки пламени начали вспыхивать вокруг двигателя разбитого самолёта.

— Выбирайся оттуда! — закричал Майкл пилоту, но молодой человек не двигался. Он постарался подняться, однако тут же снова упал — удержать равновесие он сейчас просто не мог. Тем временем огонь рос, и необходимо было вытащить раненого пилота как можно скорее. Подняться удалось не без труда, Майкл несколько раз споткнулся, промычав ругательства на родном языке от боли в левом плече, и, наконец, сумел