Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.
— Я могу превратиться в животное, но сейчас дверь клетки заперта, — только и смог сказать он.
— На то и расчёт, — отозвалась Франциска, и улыбнулась, продемонстрировав прекрасные ямочки на щёках.
Она демонстрировала их и там, за закрытой дверью отельного номера, когда её красное шёлковое платье скользнуло на пол с мягким шёпотом. Майкл подумал, что в выточенных ложбинках на её спине можно было бы проводить прекраснейшую чайную церемонию. Налить в них холодной воды, встать на четвереньки и попробовать живительную влагу иссушенным языком, что могло бы приравняться к блаженству путника в пустыне, набредшего на долгожданный оазис.
За окном всё ещё мелькали оттенки пожарищ, оставшихся после воздушного налёта, и сейчас Майклу казалось, что он всем телом ощущает их жар. Впрочем, он не удивился бы, если б выяснил, что этой ночью в его номере гораздо жарче.
Она сказала, что хотела бы оставить маленькую лампу на письменном столе зажжённой, чтобы эти часы, которым надлежит быть утерянными во времени, были освещены.
Они стояли друг напротив друга в центре комнаты и восхищённо ласкали друг друга руками. Её пальцы играли с мышцами его рук, проводили по волосам на груди, по твёрдому животу и опускались ниже…
Лаская её, он понимал, что видит перед собой нечто потустороннее, что просто не может принадлежать этому обыденному миру. Взгляд его был голодным, и ему не терпелось попробовать лакомый кусочек. Он перемещал руки по её телу, как скульптор, согревая гладкий камень перед тем, как поработать над ним. У неё было сильное, подтянутое тело. Сильнее, чем у других женщин, с которыми ему приходилось бывать. Её груди были не большими и не слишком маленькими, и Майкл чувствовал истинное наслаждение, прикасаясь к твёрдым соскам пальцами и языком.
Он скользнул руками по её бокам, чувствуя пульсацию жизни в этом сильном теле — прекраснейшем окаймлении её таинственной души. Майкл костяшками пальцев провёл вниз по её животу до пупа, и, когда он остановился там, она тихо выдохнула от щекотки. Когда его рука опустилась ниже и задержалась на чёрном треугольнике волос между упругими бёдрами, она едва заметно вздрогнула.
Майкл обхватил затылок Франциски левой рукой и потянул её к себе, чтобы впиться в её губы поцелуем, однако она прижала палец к его подбородку, сообщая: у тебя ещё нет разрешения на это.
Решив не нарушать её границ, он не стал настаивать на поцелуе, а мягко поднял её на руки и опустил на кровать.
Глава пятая. Герр Риттенкретт вызывает
Он хотел войти в неё, соединиться с нею в одно целое, и она желала того же, прижимаясь к нему — влажная от волнения — однако он не собирался торопить момент. Он осторожно проходился по её прекрасному телу языком, позволяя себе едва ощутимо сжимать её кожу зубами и тут же отпускать. Он начал это эротическое географическое исследование её рельефов с горла, которое она открыла ему, доверившись, как и любая сгорающая от страсти женщина. Он не жалел усилий и не пропустил ни один порт захода, а когда его путешествие было почти закончено, она подняла бёдра, ухватила его за волосы обеими руками и потянула к себе, призывая вернуться в гавань.
А затем настала её очередь путешествовать.
Майкл Галлатин встречал много превосходных посетительниц с множеством выдающихся, а порою и совершенно удивительных талантов, но Франциска Люкс запросто могла заполучить ключ от его города… если не от всего его мира! Она брала его глубоко и сильно с намерением слить наслаждение и боль в единую сенсационную симфонию, неведомую ему до сих пор. Она была неумолимо страстной любовницей, умея балансировать на пределе выносливости партнёра. Он чувствовал себя с ней так, как мечтал чувствовать себя с каждой женщиной — будто время замерло, и ничто не существовало в мире вне этой комнаты, не было больше никого на земле, лишь две слившиеся в порыве страсти и взмокшие от пота фигуры, чьё тяжёлое дыхание и сладкие стоны смешивались воедино в акте, доступном лишь богам, потому что он был слишком возвышен для простых людей.
Когда Майкл, наконец, вошёл в неё, она приняла его в себя глубоко, обвела вокруг него ноги, и он ощутил её неумолимый жар. Они двигались вместе на скомканных влажных простынях. Она легко закусила кожу на его шее, и её дыхание напомнило ему шёпот ветра в сосновых ветвях далеко отсюда, в русских лесах. В глазах её вспыхивали блики, которые он не мог описать, они ослепляли его даже в темноте. Он чувствовал себя так, будто оказался свидетелем взрыва поезда на пустынной трассе. Он почти забыл о себе, почти потерял контроль, внутри него завыл волк, а наружу прорвался лишь стон чистого белого экстаза.
Затем Майкл открыл глаза, чтобы вновь узреть красоту своей любовницы и насладиться ею. Она смотрела на него изумлённо, глаза её сияли, как путеводная звезда для уставшего путника.
Он перевернулся на спину, а она перебралась на него и вновь начала двигаться в удобном ей ритме. О, это была самая страстная женщина в постели, и этот любовный танец будто был рождён вместе с нею. Чувство ритма делало её свободной и дерзкой, позволяло экспериментировать с музыкой, которую дано было слышать лишь ей одной.
Франциска внезапно вскрикнула и задрожала от экстаза, и Майкл позволил себе сделать то же самое.