Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— На публике? — хмыкнул он.
Озорной маленький смешок, напоминавший дуновение весеннего ветерка, сорвался с её губ. Улыбки не появились, но глаза игриво сверкнули.
— Ты, — сказала она. — Удивительно сочетаешь в себе джентльмена и зверя.
То, как она это сказала, ставя его на некий пьедестал перед остальными мужчинами, пришлось ему по вкусу. Она легко оттолкнула его от себя, открыла дверь и вышла в коридор.
Для Майкла оказалось особенно трудным сейчас не выйти в коридор за ней и не проводить её взглядом до лестницы — так как лифт не работал из-за отсутствия смазочных жидкостей для двигателя.
Некоторое время Майкл пролежал на кровати, но не выдержал долго, потому что запах Франциски преследовал его там. Он направился в ванную комнату, которая тоже была наполнена этим пьянящим ароматом, и плеснул себе в лицо холодной водой. Пожалуй, чтобы теперь сосредоточиться на чём-то ином, кроме Франциски Люкс, нужно было отрезать себе нос и не чувствовать её запах.
Наживка для любознательной нацистки.
Он вспомнил, как назвал себя и её в разговоре с Мэллори.
Что ж, она ведь и впрямь была нацисткой.
Он старался удержать её здесь всеми силами, и всё же не смог помешать ей встретиться с Риттенкреттом. Быть может, она и подойдёт к этой встрече с меньшим энтузиазмом, но это не означало, что работа не будет выполнена, и очередной член Внутреннего Кольца не окажется в цепких лапах Гестапо. Её навыки общения, как сказал Риттенкретт. Новые клиенты в списке. Означает ли это, что она общается с подозреваемыми и выведывает у них информацию? То есть, она не может быть шлюхой одного немецкого офицера, ей нужен статус шлюхи всего Третьего Рейха?
Боже мой, подумал он, одёрнув себя.
Майкл, старина, неужто ты ревнуешь?
Он решил, что не стоит углубляться в эти мысли. Лучше сейчас принять душ. И чем холоднее, тем лучше.
Глава шестая. Почему машины разведчиков не серебряные
Майкл намеревался выйти из отеля «Гранд-Фредерик» несколько раньше намеченного времени и направиться вдоль Кляйстштрассе.
Он был одет в свою безупречную поддельную форму, фуражку, сапоги, серое пальто и чёрные кожаные перчатки. Утро выдалось холодным, хотя на небе не было ни облачка, а солнце ярко освещало улицы. Ветерок проносился мимо, задевая полы пальто и неся с собой опалённый запах Берлина и терпкий аромат его будущего. На востоке горизонт был окрашен в дымчато-серый и красноватый цвета. Оттуда тянуло выжженным кирпичом, сгоревшей древесиной и вековой пылью, закручивавшейся вихрями в древних подвалах после взрыва упавшей бомбы и обрушения зданий. Правда, Берлин был массивным городом, и в нём оставались десятки больших зданий, но с каждой бомбардировкой они всё больше напоминали точечные цели. Со своего места Майкл мог разглядеть Берлинский Зоопарк и одну из трёх оборонных серых башен, которая возвышалась над городом, как ножка ядовитого гриба. Своим дизайном такие башни навевали мысль о средневековье, напоминали замки Барбаросса, пригодные для укрытия десяти тысяч гражданских лиц. Они были увенчаны зенитными пушками, как посланники Ада. Тем не менее, чем больше работали пушки, тем усерднее старались бомбардировщики. Город будет взят — это лишь вопрос времени.
Мысли Майкла прервались появлением гладкого серебряного творения «Баварского Моторного Завода». «BMW-328» выскользнул из-за угла в потоке чёрных безликих автомобилей и остановился с вежливым рычанием перед майором в плаще.
Крыша кабриолета опустилась, и за рулём показалась Франциска Люкс в серой шерстяной шапке и зелёных очках пилота.
— Ах! — воскликнул Майкл, восхищаясь её автомобилем и пунктуальностью, одновременно одаривая её самой своей обаятельной улыбкой. — В стиле «Серебряных Стрел»?
— В точку. Садись. Я беру тебя на прогулку.
Как он мог отказаться от такого предложения?
Автомобиль, в родословной которого были победители Гран-При, похоже, предназначался для менее габаритных людей, чем Майкл Галлатин, поэтому внутри оказалось довольно тесно. Однако несмотря на это, он понял, что следует пристегнуть ремень безопасности и зафиксировать себя на сидении ещё плотнее, ведь стрелка спидометра показывала верхнюю маркировку в 150 километров в час.
Франциска переключила рычаг на первую передачу, нажала на педаль акселератора, и они понеслись вдоль Кляйстштрассе, как серебряный лебедь через толпу неторопливо переваливавшихся мрачных гусей.
Майкл был рад, что фройляйн Люкс, похоже, к вопросам вождения подходила с привычным ей профессионализмом: даже одежду и аксессуары подбирала под стать случаю — сейчас на ней было специальное пальто и коричневые перчатки для вождения. Она всё увеличивала скорость, проходя грань за гранью на спидометре. Майкл вспомнил, что читал в её досье о любви к гоночным автомобилям и умелом управлении ими.
Франциска вырулила направо, на Моцштрассе, пересекая трамвайные пути и не обращая внимания на крик регулировщика, приказывавшего ей замедлиться. Его свисток взорвался возмущённым писком, что заставило её лишь пожать плечами и усмехнуться в лицо ветру. Её нога снова легла на акселератор, и Майкл затаил дыхание, когда они понеслись через шквал велосипедистов на юго-запад.
— Машина твоя? — спросил он. — Или твоего друга?
— Моя, только моя, — ответила она, обгоняя большой, устрашающе важный и неповоротливый седан, над которым развевался нацистский флаг. Через секунду на повороте он остался позади, и «BMW» выскочил на широкий бульвар Хоэнзоллерндамм.
— Я была частью команды Гран-При компании «Мерседес-Бенц» в 39-м, — пояснила она. — Была близка к тому, чтобы получить «Серебряную Стрелу» в личное пользование.
Майкл кивнул. История состояла в том, что в 1934-м году перед гонкой Гран-При в Нюрбургинге конкурирующие