Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Я решил, что ни один лётчик-истребитель, достойный того, чтобы подняться в небо, — тоном знатока заговорил он. — Не убьёт женщину, которая способна управлять гоночным автомобилем. Но для этого им нужно было разглядеть, что ты женщина.

Он подумал, что взмах крыльев был тем же невысказанным сообщением, которое произнёс капитан люфтваффе на вечеринке прошлой ночью: удачи.

Так или иначе, в мире ещё остались джентльмены.

Удачный день.

В верхней части подъёма Франциска понизила передачу, притормозила и сбросила скорость. На расстоянии впереди поднимался дым берлинских разрушений. Франциска остановила «BMW» посреди дороги, и они с Майклом сидели молча, пока успокаивался двигатель, и тик… тик… тикал разгорячённый металл.

Она глубоко вздохнула, обе её руки крепко сжимали руль. Майкл полез в карман за белым платком, который всегда носил при себе.

— Позволь мне, — сказал он, и сдвинул её очки на лоб. В глазах женщины стояли слёзы пережитого ужаса, но она, безусловно, была сильной и хорошо держалась. Он промокнул её слёзы так нежно, как только мог. Если бы он был обычным человеком, то и сам бы, возможно, проронил слезу. Однако и он сам не обошёлся без последствий страха: его рука — обыкновенно такая твёрдая и уверенная — сейчас едва заметно подрагивала.

— Теперь ты знаешь, — сказал он ей. — Почему машины разведчиков не серебряные.

Она безучастно глядела на него в течение нескольких секунд. А затем огонь волнения ушёл из её глаз, и она рассмеялась так, словно только что испытала самое грандиозное приключение в своей жизни. Смех её был настолько естественным и душевным, что Майкл, не до конца понимая странный юмор ситуации, рассмеялся вместе с ней.

Что же здесь может быть забавного, размышлял он. Мы сидим на окраине Берлина — я и красивая талантливая нацистка на службе Гестапо, а вокруг витает запах пороха и металла.

Он почувствовал себя немного расстроенным в эту минуту.

Франциска перестала смеяться.

Она наклонилась к нему, взяла шапку, а вторую руку положила ему на затылок. Её губы едва коснулись его, однако в этом лёгком поцелуе чувствовалось огромное желание. Она предпочла сохранить это интимное расстояние, и Майкл не попытался нарушить границу. У него не было разрешения на это, и он уважал её права.

Её поцелуй был мягким, как голубое майское небо и теплота утреннего солнца. Это была отдалённая музыка, играющая в парке. Это были лодки на озере, в которых плыли молодые люди в своих лучших костюмах и девушки под прекрасными зонтиками. Это был поцелуй, который принадлежал другому миру.

Он ответил на него так же осторожно. Их губы встретились, чтобы произвести какой-то фокус, соприкасаясь едва-едва. И тогда Франциска отстранилась, явно собираясь что-то сказать, но пока не знала, что.

— Ох… — выдохнула она.

— Нам лучше уехать с этой дороги, — предложил ей Майкл. Это предложение он хотел внести ещё до воздушного налёта. Она колебалась недолго, возможно, считая, что момент неподходящий. Майкл испугался, что не проконтролировал себя: он не осознал, произнёс ли эти слова на русском, английском, французском или немецком языке.

Прошло несколько секунд, после чего она, наконец, ответила по-немецки:

— Да, ты прав, — после чего она направила автомобиль в сторону города.