Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Хадсон направился по тропе, которую, вероятно, протоптали многочисленные охотники на бобров. Пруды с солоноватой водой гнили по обе стороны от него, а вокруг кружили полчища насекомых. Они не так сильно изводили Хадсона только благодаря мятному маслу, которое он нанёс на лицо и руки, прежде чем покинуть пансион миссис Хармон.
Он намеревался подыскать местечко для ночного лагеря поближе к озеру. Большой костёр поможет отпугивать бродячих животных, а вот так называемого монстра вполне может привлечь. Эта мысль взбудоражила Хадсона, и он зашагал быстрее в предвкушении, отметив, что заросли шиповника теперь росли вокруг в таком изобилии, что умудрялись образовывать целые колючие навесы над его головой.
Мысли снова утянули Хадсона в прошлое. Он был последним из Лиги Восьми. Восьмой человек и единственный выживший из группы наёмников, которые после Касселя добровольно отправлялись на самые опасные задания. По завершении этой войны Лига Восьми приняла решение. Они связали свои судьбы не только документами, но и кровью, поклявшись продолжать свою службу Англии и её союзникам. По сути, они стали военным отрядом, решающим проблемы. Если было необходимо украсть военные планы, помешать бандитам, творящим беспорядки в королевстве, проделать любую опасную работу, которая пачкала руки в крови — в дело вступала Лига Восьми. За годы, проведённые в этом отряде, Хадсон Грейтхауз не раз видел, как его боевые товарищи сдают позиции и падают со своих пьедесталов. Риджер… Уиндом… Бартлсби… О’Мир… Невировски… Толлман… Кифер. Они погибли разными способами: от голландской или испанской пули, от меча или от отравленного поцелуя. Выжил только Хадсон, и теперь только он помнит историю о шести головах на командирском столе, однако никогда и никому о ней не рассказывает.
После всего, что он пережил, Хадсон покинул бальный зал войны, перестал танцевать с нею в этом адском танце. Однако солдат всегда остаётся солдатом, даже если пытается жить мирной жизнью. К тому же мир всегда нуждается в солдатах, с этим сложно спорить.
Хадсон много думал о вариантах своего будущего. Он мог бы пойти в кузнечное дело, стать конюшим, владельцем мельницы или даже открыть таверну, где его сложное и ненадёжное прошлое отступило бы перед благостным и скучноватым настоящим. Но кем бы он тогда стал? Второй брак завертел его в водовороте распутства и пьянства. И его бы, пожалуй, так и утянуло на дно этой воронки, если б однажды взгляд не скользнул по объявлению в лондонской «Газетт», где было сказано:
Нужны искатели приключений с острым умом и сильной волей. Подробная информация в агентстве «Герральд». Рафаэль-Стрит, 12, Найтсбридж.Так мир Хадсона Грейтхауза, медленно погружавшийся во тьму, снова обрёл свет. Он специализировался всё на том же самом — решал проблемы, хотя теперь это куда чаще требовало от него разумности и находчивости, чем грубой силы и владения оружием.
Тем временем он углублялся в заросли, следуя по протоптанной тропе. Ботинки постепенно начали сильнее погружаться в грязь. Густую листву над головой изредка пронзали копья солнечного света, повсюду вылезали из-под земли щупальца тумана, придавая и без того пугающему пейзажу окончательно фантастический вид. Хотя солнце продолжало ярко светить в своём медленном путешествии к горизонту, а небо было голубым, без единого признака приближающего дождя, Хадсон мучился болью в старой ране. Шрам от рапиры, полученный девятого октября 1686 года, сегодня донимал его с особенным рвением, а два рёбра на правом боку, которые неудачно срослись после перелома, пели свою заунывную песнь о скорой смене погоды и наступлении дождливых дней.
Двадцать минут спустя Хадсон вышел из заболоченного леса, и перед ним открылся прекрасный вид на озеро. От него во все стороны расходились многочисленные ручейки. Вдоль них виднелись бобровые запруды. Похоже, охота и отлов не побудили бобров поискать себе более безопасную территорию. Ручейки и озёрная гладь искрились от солнечного света, однако воздух здесь, близ глубокого болота, потяжелел.
Хадсон двинулся дальше, намереваясь следовать за изгибом озера. Идти стало намного труднее из-за обилия зарослей шиповника и чёрной трясины, то и дело появлявшейся под ногами. Он пересёк несколько ручьёв и отметил, что все они глубиной максимум по щиколотку. Ему в голову пришла мысль, что какое бы «чудовище» здесь ни скрывалось, оно запросто могло следовать за ручьями в поисках места, в котором можно затаиться. Это могло бы означать, что оно обладает незаурядными умственными способностями. Человеческими способностями, не так ли?
Хадсон покачал головой, сбрасывая с себя мысли о монстре, и побрёл вперёд. Мельком он заметил крупного оленя и грациозную лань буквально за миг до того, как они исчезли в зарослях. Хадсон провёл за исследованием местности ещё около сорока минут и вышел на небольшую сухую поляну, располагавшуюся выше уровня болота на западном берегу озера. Поскольку солнце уже ощутимо спустилось к горизонту, он решил, что лучшего места для лагеря он до темноты не найдёт. Двигаясь целеустремлённо и уверенно, он снял заплечную сумку и занялся установкой палатки. Затем соорудил каменный круг около четырёх футов в диаметре и собрал дрова для костра, однако разжигать огонь не торопился — решил подождать наступления темноты.
Когда солнце опустилось, и тьма окутала мир, он воспользовался трутницей, чтобы разжечь пламя. Вскоре его уже согревал большой дымный костёр, призванный приманить сюда всех «монстров», обитавших поблизости. Хадсон немного подкрепился пеммиканом и яблоком, которое купил в небольшой лавке в Брайартусе, отпил несколько глотков воды из кожаной фляги и сел, скрестив ноги перед потрескивающим огнём. С костром