Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

популярную в нью-йоркских тавернах, под названием «Джинго». Перед ними в жёлтом свете фонаря были разложены карты. По правую руку от белой женщины на столе покоился заряженный пистолет. Чёрная женщина нервно поглядывала в окно слева от себя, где осталось всего два стекла, а остальные секции были выбиты и заклеены вощёной бумагой от непогоды.

В эту ночь стихия не буйствовала… если говорить о погоде. Воздух в середине июля был тёплым и душным, полная луна сияла за полупрозрачными облаками, а сквозь окна и щели между брёвнами проникали звуки летнего леса Нью-Джерси: тихое жужжание насекомых, то утихающее, то нарастающее, и отдалённое уханье совы.

Когда чёрная женщина снова взглянула в окно, белая небрежно сказала:

— Не нужно торопиться. Всё в порядке.

— Да, мэм, — отозвалась её собеседница и сосредоточилась на своих картах.

— Я повторюсь: меня зовут Кэтрин, и я бы хотела, чтобы вы обращались ко мне именно так. Посмотрите, у вас есть бубны, целых тринадцать.

— Да, мэм… то есть, Кэтрин, — последовал неуверенный ответ. Женщина вздохнула и призналась: — Мне тяжело вас так звать.

— Не должно быть тяжело, — покачала головой Кэтрин.

— И всё же это так.

— Кэтрин — это моё имя, точно так же как Мириам — ваше. И, так как это я пришла к вам в дом, вы можете звать меня хоть грязью из-под ногтей, но я бы всё-таки предпочла имя, данное мне при рождении.

Мириам Лэмб позволила себе лёгкую улыбку. Ещё один взгляд в сторону окна — и она откашлялась, выпрямившись на стуле. Её внимание вновь сосредоточилось на разложенных перед ней картах. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она сказала:

— Могу ли я кое-что спросить?

— Что угодно.

— Сколько вам лет?

— В апреле мне исполнилось пятьдесят три.

— Выходит, я старше вас на восемь лет, — задумчиво кивнула Мириам. — Но я помню свои пятьдесят три. Это было за четыре года до смерти хозяина…

— У вас нет хозяина, — напомнила ей Кэтрин Герральд.

— Но тогда был. Хозяин… — Она осеклась и исправилась: — Мистер Стэнвик скончался в тот холодный январь. Господи, холод был лютый! Но у нас всегда был огонь в очаге, мы заботились о тепле дома. Все мы: и Степпер, и я. К сожалению, мистер Стэнвик всё равно зачах.

— Соболезную, — кивнула Кэтрин.

— Вы должны знать, что мистер Стэнвик был хорошим человеком. Помогать ему было в радость. Я иногда думаю о нём. О нём и о его жене. Ей нравилось покачиваться на еловых качелях, которые Степпер повесил для неё, а мистер Стэнвик подталкивал её выше и выше. Она была счастлива, как ребёнок! Это было совсем не похоже на пребывание… в том, другом месте, о котором я вам говорила.

— Похоже, с бубнами не вышло. Давайте посмотрим другие ваши карты, — сказала Кэтрин и отпила превосходного яблочного сидра из глиняной чашки, стоявшей рядом с пистолетом.

— Да… Кэтрин. — Среди следующих четырёх карт оказались червонные, включая туз, и одна трефа, что приносило ещё одно очко и могло спровоцировать выкрик «Джинго!», если бы Мириам умела играть, как хитрецы из Нью-Йорка.

Достичь двадцати одного очка в той же масти, что и «карта замка» (сейчас это были бубны), удавалось крайне редко, хотя именно об этом все и мечтали, играя в эту игру. Обе женщины ждали появления Безумной Королевы, которая могла разрушить «замок» и перенаправить его на другую масть.

Мириам улыбнулась.

— У вас шестнадцать, а у меня четырнадцать, и мне кажется, вы выиграете эту партию.

— Посмотрим. Вам нужно просто набраться терпения.

— Здесь речь не о терпении, а о везении. Впрочем, я считаю себя самой удачливой женщиной из всех, кого знаю. Хотелось бы, чтобы Степпер это увидел. Ему тоже везло в карты.

Самая удачливая женщина, — подумала Кэтрин. Восхитительный оптимизм для человека с такой судьбой. Как минимум, у них с мужем отняли любимого тринадцатилетнего сына, и уже одно это могло стать разрушающим горем на всю оставшуюся жизнь. Однако Мириам Лэмб не вешала нос. С детства она была рабыней и пережила нескольких хозяев, далеко не о каждом из которых можно сказать пару добрых слов. Для некоторых рабы были в лучшем случае животными, работавшими до седьмого пота. Или же просто вещью, которую можно с лёгкостью продать на ближайшем аукционе тому, кто предложит лучшую цену. Сейчас у Мириам была своя собственная хижина. Она восстановила её из руин вместе с мужем Стефаном Лэмбом. Кэтрин сидела за столом, который смастерил Стефан. И многое в этом доме было сделано его руками. Они с Мириам прошли долгий путь. Однако последние три года Стефан не сопровождал супругу в этом путешествии под названием «жизнь». Как и их бывший хозяин Джерард Стэнвик, он заболел и зачах кровати в соседней комнате. Теперь тело Стефана покоится на поляне в лесу за хижиной в нескольких ярдах от того места, где Мириам похоронила и свою убитую собаку. Что до последнего хозяина Джерарда Стэнвика, то он и вправду был неплохим человеком. Он занимался мехами и успешно торговал ими в Голландии. Перебравшись сюда, занялся фермерством в своём поместье, которое располагалось примерно в сорока милях от хижины, где сидели Мириам и Кэтрин. Сейчас, после его смерти, поместье перешло к другому владельцу.

Что до самой удачливой женщины, то теперь она осталась одна, и Кэтрин Герральд приехала к ней из Нью-Йорка, чтобы убедиться, что её удача не иссякла.

Мириам Лэмб — крепкий орешек, — размышляла Кэтрин. Хотя некоторые слабости человеческого тела уже настигли Мириам в её шестьдесят один год: она сильно сутулилась — сказывались годы тяжкого труда, —