Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Спасибо вам за историю о ваших отвратительных наклонностях. Должна признать, я ничуть не удивлена, — покривилась Берри.

— Думайте обо мне всё, что хотите, но текущая ситуация требует помощи от одного попутчика другому. Я имею в виду, мне нужна помощь от попутчика, которому я мог бы доверять.

— Это просто дико! — воскликнула Берри. — Если вы считаете, что кто-то здесь может напасть на вас и отобрать мешочек, отдайте его капитану Стоунмену, чтобы он запер его в своей каюте.

— Ему я тоже не доверяю, — мрачно ответил Гулби. — Вам я доверяю, потому что видел вас с вашим Мэтью, и то, что вы мне рассказали о нём, вызывает доверие.

— Никто здесь не планирует красть ваш товар. Если допустить такое, то просто подумайте, как нападавший смог бы скрыться от констеблей, которых сразу же вызовут в гавани? В любом случае, я понимаю, что даже на корабле такого размера есть достаточно мест, где можно запереть нарушителя спокойствия до конца плавания. Вам нечего бояться.

— Отлично, — едко сказал Гулби. Его губы превратились в тонкую мрачную линию. — Но что, если не будет жертвы, способной сообщить о беде?

— Убийство? — недоверчиво спросила Берри. — На борту этого корабля? Я сомневаюсь, что ваше отсутствие бы никто не заметил, даже если бы понадобилось много времени на поиски тела. Послушайте, мистер Гулби…

— Пожалуйста, зовите меня Реджи. Мы должны обращаться друг к другу по имени, если хотим быть партнёрами.

— Мистер Гулби, — с нажимом повторила Берри, — я считаю, что все на этом корабле являются именно теми, за кого себя выдают. Никто не желает вам вреда и не хочет завладеть вашими драгоценностями. То есть, вашим товаром.

— Никто? Вы забываете о девяти членах экипажа. Откуда мне знать, что ни у кого из них нет злых намерений? Этот МакКиг выглядит так, будто только и ждёт, как бы вонзить в меня нож! А капитан Стоунмен? Он тоже на меня волком смотрит. Судоходные компании не слишком много платят этим морским хамам за работу, так откуда мне знать, что кто-то из них не прячется поблизости, выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар? И я всё ещё напоминаю, что не доверяю этому Моргану Стауту, который опоздал на борт. Он очень суетился, чтобы попасть именно на этот корабль.

«Суетливость» — не то слово, которым Берри могла бы описать монументальные движения Стаута, но она никак не прокомментировала замечание Гулби. Её следующая фраза была прямой и исчерпывающей:

— Я не возьму на себя ответственность за ваш товар. И, я полагаю, одна минута времени, которую вы у меня просили, уже истекла.

— Значит, вы отказываетесь мне помочь?

— Да. Отказываюсь.

Гулби кивнул, опустив взгляд в пол.

— Я надеюсь, — напряжённо сказал он, — что вам не придётся брать на себя ответственность за любое насилие, совершенное по отношению ко мне в попытках украсть мой драгоценный товар.

— Я повторяю: отнесите мешочек капитану Стоунмену и попросите запереть его. А теперь… доброго вам вечера.

Он больше ничего не сказал.

Берри отодвинула занавес и покинула скромные покои Роуди Реджи.

Ровно в шесть часов, как обычно, прозвонил колокол на камбузе, созывая пассажиров «первого списка» к ужину, поскольку стол там был рассчитан только на шестерых. «Второму списку» ужин подавали в семь, и он был составлен по жребию после того, как корабль покинул гавань. За завтраком списков не придерживались, поскольку МакКиг не был так требователен, и можно было приходить и уходить, когда заблагорассудится. Главное, чтобы нашлось свободное место за столом. У экипажа была собственная зона для ужина внизу.

Берри вошла в освещённый лампами благословенный тёплый отсек и обнаружила, что Джессика и Диксоны уже там, а вечно угрюмый и молчаливый МакКиг подаёт им блюда с колбасками, рисом и уже знакомой красной фасолью.

Берри заняла место за столом, ей подали еду, и она приступила к ужину. Напротив неё сидела Кара Диксон, которая также успела пострадать от преднамеренных косых взглядов и «случайных» прикосновений Гулби. Она была приятной яркой женщиной на несколько лет моложе своего мужа со светло-каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами, которые так очаровали Роуди Реджи.

Беседа за ужином, как всегда, сосредоточилась на продолжительности путешествия и проблеме поиска развлечений на борту. У Кары с собой были принадлежности для вышивания, но корабельная качка мешала этому занятию. Грузный и претенциозный Морган Стаут появился примерно в четверть седьмого. Он был последним из «первого списка». Стаут не произнёс ни слова в течение всего ужина, поскольку этот безупречный образец цивилизованного человека был слишком занят набиванием желудка.

Когда трапеза подходила к концу, пассажирам подали ром в маленьких коричневых глиняных чашках, и многие ожидали этого момента с нетерпением, потому что он был главным удовольствием дня, которое можно было позволить себе на борту. Особенно радовалась парочка (как их здесь называли) Галена и Гленнис Хэмметт, которые должны были попасть во «второй список» вместе с Холлидеем, Коем Чендлером и Гулби. Хотя обоим супругам было за шестьдесят, Хэмметты были сияющими, как новенькие серебряные монеты, в тон цвету своих волос. Они всегда были одеты так, словно вышли в свет лондонским вечером. Супруги с нетерпением ждали приключений и возможности навестить своих двух сыновей и их семьи в Нью-Йорке, а затем в Чарльз-Тауне. Хотя они сетовали, что им пришлось оставить свою маленькую собачку Астрид дома на попечении слуг.

Выпив ром и покончив с ужином,