Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Роберт Маккаммон — прирождённый рассказчик

Роберт Маккаммон ворвался в издательский мир словно ядерная бомба. Многие из нас, работавших в жанре ужасов, изрядно удивились: этот парень взялся невесть откуда и сразу, с первых же романов, начал выбивать хоум-раны. Завёлся с пол-оборота — и вперёд. Тогда, друзья мои, ужасы были его стихией, хотя впоследствии он стал работать и на границах жанра, и писать книги, вовсе с ужасами не связанные. Помню, как однажды он сказал мне, что хочет писать только ужасы, а я посоветовал ему ещё подумать.

Можно любить что-то так сильно, что однажды обнаружишь: стиснул слишком крепко, и оно умерло, как птица в кулаке. Не знаю, прислушался ли он именно ко мне, но круг его интересов начал расширяться, а книги стали масштабнее и увлекательнее. До чего же они хороши. И всё-таки кое в чём я вам признаюсь. Рика Маккаммона я считаю другом, так что говорю это с любовью.

Романы были великолепны, но я предпочитаю его рассказы. Честно говоря, я почти у всех предпочитаю рассказы, однако у Маккаммона дело не только в замечательных сюжетных идеях: он прирождённый рассказчик, пишет понятно и доступно, а в этом всегда и заключался секрет его успеха. В способности прикоснуться к мечтам читателя, к его внутренней энергии. Его рассказы взмывают на совершенно иной уровень не просто благодаря классным идеям, а потому, что эти идеи — о человеческих чувствах. В отличие от многих произведений ужасов, его вещи — не холодные замыслы, убранные в морозильник. Они могут касаться холодной тьмы, но в самом сердце большинства этих историйсамой есть какое-то тепло, личная связь с человеческим опытом. Ему это даётся без усилий. Я даже немного завидую. Эту неосознанную способность можно назвать суперсилой. Он действует не столько по заранее продуманному плану, сколько по наитию.

Особенность этого сборника — помимо самих необыкновенных рассказов — в том, что большая их часть уже давно не появлялась на свет и вместе они прежде не издавались. Замечу, что один из них, «Чёрные сапоги», мы с Пэтом Лобрутто купили для сборника необычных вестернов «Сёдла с лезвиями». Приятно видеть, как этот рассказ снова надевает сапоги и выходит в большой мир, чтобы как следует по нему потопать.

Для многих читателей эти рассказы окажутся совершенно новыми: какое-то время их было не достать, а под одной обложкой они собраны впервые.

​Если вы уже читали Маккаммона, то знаете: впереди вас ждёт настоящий литературный деликатес. Если же ещё не читали — вас ждёт совершенно особое удовольствие. Как я уже сказал, Роберт Маккаммон — один из величайших рассказчиков нашего времени, и стоит вам погрузиться в этот сборник, как за пару абзацев вы сами в этом убедитесь.

​Оттолкнитесь от трамплина и ныряйте в эти рассказы с головой. Плыть среди их слов и образов вам будет легко и естественно.

Джо Р. Лансдейл

Биг-Бэр-Мэнор, 13 января 2026 года

Перевод: Sansa

Жизнь за один день

Robert Rick McCammon. "A Life in the Day Of", 1987

Опоздал! Опоздал! Опоздал! Опоздал! Опоздал!

Двенадцать минут десятого на холодном циферблате его золотых часов «Бу́лова». Сердце бешено колотится… Быстрее, быстрее… Пульс — словно отбойный молоток под кожей… Быстрее, быстрее… Шея зудит от пота во влажной августовской жаре… Быстрее, быстрее… Какие-то болваны топчутся на пути — оттолкнуть их в сторону… Быстрее, быстрее, быстрее!

Едва не срываясь на бег, Джонни Стриклэнд размашисто шагал по тротуару Пятой авеню, петляя меж размытых силуэтов. Иногда он врезался в какого-нибудь нерасторопного прохожего и отпихивал его прочь.

— Смотри, куда прёшь, мужик! — раздался возмущённый крик, когда Джонни, проходя мимо, припечатал плечом какого-то парня.

Однако шаг у него был широкий, и через несколько секунд Джонни уже находился вне досягаемости кулаков разгневанного человека. Он почти слышал, как время ускользает от него. Выставив перед собой чёрный дипломат, Джонни прорезал им себе дорогу, словно клином. Он бы не опаздывал сейчас на двенадцать минут, если бы не просидел до трёх часов утра, пыхтя над черновым макетом рекламы для «Морепродуктов Хаммерстоуна». Джонни ненавидел опаздывать, однако был уверен, что мистер Рандизи простит его. Внутри дипломата лежали по-настоящему взрывные идеи, которые, несомненно, убедят старого зануду Хаммерстоуна продлить контракт. А если эти задумки вдруг не сработают, Джонни станет трудиться всю ночь напролёт до тех пор, пока не придумает что-нибудь получше. «Я не намерен оставаться в задних рядах! — сказал он самому себе, крепко стиснув зубы и упрямо выставив вперёд подбородок, точно нос катера. — Ну уж нет! В это же время, в следующем году, младшие администраторы будут плестись у меня в хвосте, глотая пыль и поражаясь тому, как я их уделал!»

Этим утром он почти не разговаривал с Энн; запихнул в рот круассан с черникой и запил его чёрным кофе, чтобы 'подзарядить батарейки'. Джонни так спешил сгрести работу в кучу и доделать отчёт, что у него едва нашлось время подумать. Конечно же, он опоздал в метро на свой поезд (всего на несколько минут!) и теперь проклинал себя за то, что задержался у выхода из квартиры, позволив Энн поцеловать себя перед тем, как ринуться на войны «белых воротничков».

«Ей следовало бы уразуметь, что, будучи восходящей звездой в одном из самых престижных рекламных агентств Манхэттена, я просто обязан стать номером один», — думал Джонни, пробираясь сквозь толпу на тротуаре. Естественно, она этого не понимала. До неё не доходило, почему он не может, хотя бы на чуть-чуть, сбавить обороты; почему не может выкроить время для неторопливого