Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— Подождите. Теперь я в полном порядке. Просто слегка завёлся. Понимаете, я не стану сидеть в клетке. Не могу. Не тогда, когда часть моей души уже попала в ад. — Он быстро улыбнулся и смочил губы языком. — Настало время вступительного экзамена. Вот почему они позволили вам притащить меня сюда… Чтобы им тоже удалось проникнуть внутрь.
— Ты о ком, Тим? — Джек почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке. — Кто позволил тебя сюда притащить?
— Мои лучшие друзья. Лягушонок, Адольф и Мамаша. Они тоже здесь. Прямо здесь.
— Прямо где? — спросила Кей.
— Я вам покажу. Лягушонок говорит, что ему тоже нравятся ваши волосы. Говорит, что не прочь их потрогать. — Голова паренька затряслась; вены на шее вздулись и забились в диком ритме. — Я покажу вам своих лучших друзей. Хорошо?
Кей не ответила. Доктор Коуторн замер возле двери. Джек сидел, не двигаясь, и сжимал в руке ручку.
Из уголка левого глаза Тима медленно вытекла капля крови. Она было ярко красной и, сбежав через щёку и губы к подбородку, оставила за собой алую прожилку.
Левый глаз Тима начало выдавливать из глазницы.
— Они уже здесь, — прошептал он придушенным голосом. — Кто не спрятался, я не виноват.
4
— У него кровотечение! — Джек резко вскочил на ноги, опрокинув стул. — Эрик, вызывай неотложку!
Коуторн выбежал из комнаты, чтобы воспользоваться телефоном на столе Бобби Криспа. Джек пересёк комнату и приблизился к подростку. Он видел, что Тим дёргается так, словно не может вдохнуть. Из-под левого глаза, который выталкивало из глазницы чудовищным внутричерепным давлением, просочились ещё две струйки крови. Тим задыхался, издавал хриплые стоны, а Джек старался ослабить ремни смирительной рубашки. Однако тело паренька начало корчиться и биться с такой силой, что ему никак не удавалось отыскать застёжки.
Кей уже была на ногах, и Джек сказал ей:
— Помогите мне стащить с него рубашку!
Но женщина колебалась: образы искалеченных трупов на тех фотографиях были ещё слишком свежи. В это мгновение в комнате появился Гил Мун. Увидав, что происходит, он попытался удержать продолжавшего трепыхаться мальчишку. Джек расстегнул один из тяжёлых ремней. Кровь уже капала не только из глаза, но и текла из ноздрей Тима; его рот широко распахнулся в беззвучном крике мучительного страдания.
Язык высунулся наружу и стал поворачиваться по кругу. Тело паренька била до того чудовищная дрожь, что даже здоровенные ручищи Гила не могли удержать его на месте. Пальцы Джека потянули за вторую застёжку… и внезапно левый глаз Тима выскочил из глазницы и, сопровождаемый брызгами крови, полетел через комнату. Глазное яблоко ударилось о стену и сползло по ней, словно разбитое яйцо. У Кей едва не подкосились колени.
— Держи его! Держи! — кричал Джек. Лицо подростка пошло рябью; послышались щелчки и треск, с которыми, точно брусья старого дома, смещались лицевые кости. Череп Тима вздулся, лоб распухал, словно собирался взорваться.
В комнату вернулись Коуторн и Билли. Лицо доктора было белым как снег. Бобби оттолкнул Джека в сторону и потянулся к последней застёжке.
— Неотложка уже в пути! — прохрипел Коуторн. — Боже мой… боже мой… что с ним происходит?
Джек покачал головой. Он осознал, что какая-то часть крови Тима Клаузена попала ему на рубашку. Тёмная дыра на месте сгинувшего глаза выглядела так, словно вела прямиком во влажные глубины мозга. Второй глаз вроде бы упёрся точно в Джека — холодный, всё понимающий взгляд. Джек отступил назад, давая Гилу и Бобби место для работы.
Язык Тима высунулся изо рта ещё на дюйм — словно искал что-то в воздухе. А затем, когда язык продолжил подаваться наружу, раздался звук рвущейся плоти. Показались ещё два дюйма… и они были пятнистого, зеленовато серого цвета, покрытые острыми стекловидными шипами.
Санитары отпрянули. Тело парня тряслось; единственный глаз пристально смотрел вперёд. Голова и лицо меняли форму, словно изнутри по ним лупили кувалдой.
— О… господи, — прошептал Бобби, отступая.
Что-то извивалось по ту сторону набухшего лба Тима Клаузена. Шипастый хвост, продолжавший выскальзывать наружу — один ужасный дюйм за другим — обвился вокруг шеи Тима. Его лицо посерело, кровь перемазала губы, ноздри и пустую глазницу. Виски пульсировали и надувались, левая сторона лица сместилась — кости лопались с треском рвущихся петард. Багровая нить зигзагом рассекла распираемый давлением череп. Трещина с хлюпаньем расширилась, и часть черепной коробки начала подниматься, словно взломанная изнутри крышка люка.
Кей придушенно ахнула. Коуторн ударился спиной о стену.
Поражённый и напуганный Джек увидел в чёрной дыре, где недавно находился глаз, какое-то мельтешение. Разрывая ткани, отверстие раздалось в стороны. Оттуда высунулась скрюченная серая рука. Размерами она походила на ручку младенца — вот только у неё было три пальца с острыми, отливавшими серебром когтями, и крепилась к кожистому, оплетённому тугими жгутами мышц предплечью.
Рот паренька распахнулся настолько широко, что челюсти могли треснуть в любую секунду. Вслед за хвостом, который когда-то был (или только казался) человеческим языком, изо рта показались усеянные шипами ягодицы, от которых этот хвост и отходил. Маленькая, пятнистая, серо-зелёная тварь с утыканной шипами кожей и короткими, похожими на поршни ногами выбиралась изо рта Тима Клаузена задом-наперёд, сражаясь за свободу с окровавленными губами так, словно переживала второе рождение. И тогда создание на другом конце маленькой мускулистой руки тоже стало проталкивать себя наружу сквозь гротескную пещеру, что раньше была глазницей