Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Теперь она поняла: одуванчики не могут расти на бетоне.
В то время как Дебби спала рядом с благоухающим букетом красных роз, стоящих в вазе подле её кровати, Хосс Тигартен сидел в видавшем виды коричневом «шевроле» неподалёку от её дома. Взяв в руки свой «Никон»-автомат, он навёл объектив на подъезд и — просто чтобы проверить действие механизма — сделал полдюжины снимков фасада старого краснокирпичного здания.
Глава 21
— Отец Ланкастер!
Джон разговаривал с мистером и миссис Уинторп. Обернувшись на голос, он увидел Хосса Тигартена, стоящего посреди центрального прохода собора Святого Франциска — в том же комбинезоне, крикливой красной полосатой рубахе и чёрной мотоциклетной кепке с надписью «Ангелы из Преисподней».
Воскресная месса закончилась буквально несколько минут назад. Джон общался с прихожанами. Лицо его было сосредоточенным и серьёзным — настоящее лицо священника. Но теперь это выражение растаяло как воск.
— Привет, отче! — взмахнул рукой Хосс.
— Добрый день, — ответил Джон, пытаясь хотя бы немного вернуть былую сосредоточенность. — Одну минутку, пожалуйста! — Он продолжил беседу с Уинторпами и даже не заметил, с каким изумлением они поглядывали на серьгу в его ухе. Наконец он обменялся с мистером Уинторпом крепким мужским рукопожатием, и супружеская чета удалилась. Джон и Тигартен остались одни, не считая нескольких прихожан, ещё пробирающихся в сторону выхода.
— Есть для вас кое-что, — сказал Тигартен, показывая конверт из плотной коричневой бумаги, который неоднократно служил подставкой для кофейных чашек. — Хотите взглянуть? — Не дожидаясь ответа, толстяк прошёл к переднему ряду кресел и уселся в одно из них.
— Полагаю, нам лучше пройти в мой…
— В чём дело? — удивился Тигартен. — Вы чего-то стесняетесь?
Замечание укололо Джона.
— Нет, — сказала он и устроился в соседнем кресле. От Тигартена пахло потом, но не очень противно.
— Я хотел быть уверен, что застану вас, поэтому пришёл сразу после мессы, — пояснил Тигартен. Толстые пальцы начали вскрывать конверт. — Надеюсь, вы поймёте, что это не могло ждать. Он вынул стопку крупнозернистых чёрно-белых фотографий формата восемь с половиной на одиннадцать дюймов, сделанных инфракрасным объективом. — Узнаёте место? — придвинул он Джону верхнюю. Это было просто изображение двери подъезда дома, в котором жила Дебби.
— Да, — кивнул Джон. — Она здесь живёт.
— Угу. К счастью, последние пару суток она вела очень спокойную жизнь. В пятницу вечером, примерно в половине восьмого, поехала в супердешевый бакалейный магазин на Монтгомери-стрит. Я последовал за ней, разумеется. Она вышла с покупками и двинулась прямо домой.
Странно, подумал Джон. Почему это ей вздумалось ехать за продуктами аж на Монтгомери-стрит, если обычно ходит пешком в лавку Джиро?
— Вероятно, она любит поспать, — продолжал Хосс. — Вчера вышла из дому только около трёх часов дня. Поехала на набережную. Там купила у уличного торговца похлёбку с моллюсками и свининой и съела. Потом около часа гуляла по площади Жирарделли. Потом зашла в кондитерскую и заказала себе творожный пудинг с шоколадным кремом.
Творожный пудинг с шоколадным кремом, повторил про себя Джон. Информация доходила не сразу.
В нём же наверняка уйма калорий. Разве она не сходила с ума от опасения набрать лишнюю унцию веса? По крайней мере так было до вчерашнего дня.
— Очень симпатичная леди, — говорил Тигартен. — Не знаю, чего я ждал, но она совершенно особенная. У вас хороший вкус, святой отец. — Джон стрельнул в его сторону взглядом, и Тигартен невинно усмехнулся:
— Шучу, шучу, не надо мять воротник. Теперь взгляните… вот на это. Четвёртая фотография. Видите что-нибудь?
На первый взгляд ещё одна фотография подъезда Дебби, снятая под тем же углом, только ночью. Разве что вдоль дороги тянулись белёсые полосы тумана и почти все окна в доме были погашены.
— Нет, ничего не вижу.
— Я тоже поначалу ничего не увидел. Но обратите внимание сюда, — показал он на правый край снимка. — Видите?
Да, теперь Джон разглядел смутный силуэт, притулившийся у стены рядом с подъездом. Силуэт был едва различим во мраке. Ничего определённого он не мог сказать.
— Это с пятницы на субботу. Приблизительно в час тридцать ночи. А это — с субботы на воскресенье. Час ночи. — Тигартен показал следующий снимок.
Здесь фигура на фоне тумана была различима гораздо лучше. Она была по-прежнему тёмной, расплывчатой, но уже с уверенностью можно было говорить, что это фигура человека. Точнее — мужчины, высокого, худощавого. Так по крайней мере решил Джон, судя по очень короткой стрижке. Тем не менее всё это ещё ни о чём не говорило.
— Совершенно верно, мужчина, — словно прочитав его мысли, проговорил Тигартен, выкладывая следующую фотографию. На ней мужчина в длинном плаще свободного покроя полностью вышел из туманной дымки. Он стоял прямо перед зданием, опустив руки. Его лицо — серое пятно — было направлено вверх.
Джон задохнулся, словно хватанул ледяного ветра. Он понял.
— Да, — кивнул Тигартен. — Полагаю, он смотрит на окна квартиры номер шесть. — И выложил перед Джоном для рассмотрения ещё несколько фотографий. На, одной высокий блондин приблизился к ступенькам подъезда… На следующей — уже взошёл на них и был готов войти, в здание.
И затем последняя фотография: мужчина, стоящий на ступеньках, обернулся, и его лицо — всё такое же серое пятно — направлено прямо в объектив камеры Тигартена.