Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— В чём дело? — мгновенно осипшим голосом спросила она, увидев совсем не того, кого ожидала.
Парень поднял голову и улыбнулся, глядя в глазок. Она увидела странную татуировку у внешних уголков глаз.
* * *Он поднялся и продолжил свой путь. Быстрее! — подгонял он себя. Ноги сводило судорогами. Забудь о боли. Быстрее, чёрт бы тебя побрал! В глазах время от времени темнело, но в данный момент он полностью себя контролировал и больше не собирался терять сознание. Но ехать ещё далеко. Ухватив зубами ремень, он ещё сильнее подтянул его и, налегая грудью на руль, помчался дальше, по направлению к Норт-Бич.
* * *— Привет, — произнёс Трэвис. Он чувствовал, как гулко заколотилось сердце. О, как же она прекрасна… И как достижима.
— Хочешь, чтобы я вызвала полицию? — настороженно спросила она, готовая в любой момент отпрыгнуть от двери.
— Нет, нет! — криво улыбнулся он. — У меня новости для вас от вашего друга.
— От моего друга?
— Конечно. Разве не знаете? От… — Он вовремя спохватился. — От Джона.
— Джон? — Сколько у меня знакомых Джонов, подумала Дебби. Этот парень явно псих. Но потом до неё дошло. — Джон. Вы имеете в виду Лаки?
Дело на мази, сообразил Трэвис.
— Лаки, — уверенно повторил он. — Да, он действительно счастливчик, если ему повезло познакомиться с вами и всё такое.
И всё-таки что-то здесь не так, подумала Дебби. Пахнет подвохом.
— Откуда вы его знаете?
— О, дело давнее. У нас с ним вот так. — Он поднял вверх руку с двумя скрещёнными пальцами.
Дебби всё ещё не решалась открыть дверь. Если не знаешь человека в лицо, напомнила она себе, не впускай его в дом.
— Что он просил передать?
— Позвольте войти, и я всё расскажу.
— Нет, извините. Говорите так.
— Не думаю, что вашим соседям следует это слышать.
— Они спят так, что из пушки не разбудишь. Выкладывай, Джек.
— Трэвис, — произнёс он с оскорблённой миной. — Я Трэвис, из Оклахомы.
— Ну и замечательно. Что он просил передать, — Трэвис?
Он замолчал, снова разглядывая свои руки. Он лихорадочно перебирал варианты. Наконец его осенило. Он поднял голову и послал в глазок свою самую обворожительную улыбку.
— Ваш друг — священник.
Она разинула рот. Лицо застыло в гримасе. Потом встряхнула головой и усмехнулась:
— Трэвис, вы больше чудак, чем одноногий кузнечик!
— Отец Джон Ланкастер, — продолжал тот. — Собор Святого Франциска. Большое белое здание. На Вальехо-стрит.
— Нет, — прошептала она. И затем вслух, громко:
— Нет, чёрт побери! Что за дурацкие шутки, парнишка?
— Он светловолосый. Высокий, худощавый. Примерно как я. О да, ещё. У него десятискоростной велосипед.
Дебби некоторое время молча разглядывала Трэвиса, шевеля губами. Но не могла произнести ни звука. Никакими словами нельзя передать то, что она чувствовала в данный момент, находясь на грани между слезами и истерическим смехом: Именно в собор Святого Франциска ходила она, когда просила священника помолиться за Джени Макалоу. И священник на исповеди…
— О нет, — еле слышно проговорила она. — Не может быть.
Теперь она вспомнила: пожалуйста, не богохульствуй. Именно эту фразу она слышала во время исповеди, и её же он повторил на кухне, когда она доставала из морозилки замороженные продукты для ужина.
— О-о… — простонала она, чувствуя, как мир вокруг рушится. — Не-е-ет…
— Откройте. Я всё расскажу, — подал голос Трэвис.
Рука сама потянулась к щеколде. Некоторое время Дебби просто стояла так, пережидая, пока стены перестанут вращаться вокруг головы.
Потом повернула замок, открыла дверь, и ковбойские ботинки переступили порог.
* * *Прямо перед ним выросла гора. Она никогда не была такой большой, такой крутой и высокой. Сама земля начинает со мной шутки шутить, подумал он. Подъём тянулся на целый квартал. Он включил пониженную передачу и стал подниматься в гору. Измученные ноги требовали передышки, но от боли каким-то образом прояснилось сознание. До её дома оставалось каких-то пара кварталов. Поднявшись на холм, надо будет сразу свернуть направо и…
Господи, помоги мне! — взмолился Джон. Слёзы лились из глаз. Господи, помоги!
* * *— Священник, — шёпотом повторила Дебби. В горле першило. — Я разговаривала с ним, когда ходила в церковь. Он сидел в будке для исповеди. Рядом со мной, через стенку. Я не знала. Просто не могла предположить…
— Теперь знаете, — сказал Трэвис. — Не хилая шутка, да? У вас есть пиво?
— Пиво? Нет. Есть сухое вино. О Боже. — Она почувствовала головокружение и вынуждена была ухватиться за край стола. — Вино есть. Пожалуй, мне тоже выпить не помешает. Она отвернулась к холодильнику, и в тот же момент он оказался у неё за спиной, выхватил приготовленную верёвку и затянул на горле.
Она схватила его за руки, пытаясь освободиться, но губы его, оказавшиеся у самого уха, прошептали:
— Я люблю тебя, Дебра. Даже больше, чем любил Чери и Изи.
Вопль застыл в горле. Потрясение от услышанного вкупе с тем, что её счастливый талисман — её родственная душа — оказался и всегда был католическим священником, полностью подкосило её.