Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Трэвис, извернувшись как змея, метнулся за оружием.
Джон прыгнул на него сверху и сгибом левой руки сжал горло, выворачивая шею и не давая возможности дотянуться до «кольта». Трэвис бился и извивался под ним, пальцы скребли ковёр в считанных дюймах от ствола.
Пока они сражались, тем же занималась и Дебби Стоун. Вода уже поднялась до уровня лица и затекала в рот. Она задыхалась, пытаясь поймать в стремительном потоке глоток воздуха, выдувала воду из носа, но внутрь проникало всё больше. Она уже была полна воды и способа избавиться от этого найти никак не могла.
Трэвис перевалился на бок и саданул Джону локтем под рёбра. Джон, стиснув зубы, продолжал сдавливать ему горло, но Трэвис оказался сильнее и вырвался из захвата. Правая рука дотянулась до «кольта».
Джон отпустил его глотку и, почти ничего не соображая от бешенства, врезал кулаком в лицо. Верхняя губа Трэвиса лопнула, осколки двух зубов застряли в горле. Но Трэвису снова удалось вырваться и сбросить с себя Джона. Револьвер синей смертельной молнией взметнулся вверх.
Но Джон опять поймал запястье врага в момент выстрела. Пуля просвистела мимо, опалив кожу лица. Послышался звук, как от удара молотком в стену, и пласт штукатурки грохнулся на пол, взметнув столб пыли, скрыв под собой и рухнувшую одновременно картину, изображавшую закат на Малибу.
Трэвис схватил Джона за волосы и рванул голову назад, пытаясь высвободить руку с оружием. Но пальцы Джона сжались на запястье, как бульдожьи челюсти. Следующий выстрел вдребезги разнёс оконное стекло.
Теперь они схватились в ближнем бою. Пальцы Трэвиса нащупали кнопку на рукояти «кольта». Перед лицом Джона блеснуло четырехдюймовое зазубренное, отливающее синевой стальное лезвие.
Трэвис ударил Джона кулаком под ложечку. Затем ещё раз. Пальцы Джона ослабли, глаза начали стекленеть, на лбу выступил холодный пот. Лезвие медленно приближалось к окровавленному горлу Джона.
Подобрав ногу, Джон упёрся коленом в грудь маньяка. Тот в этот момент взгромоздился сверху и давил на него всей тяжестью.
Джон понял, что вариантов нет. В ближайшие секунды либо нож воткнётся в глотку, либо очередная пуля вышибет мозги. Выгнувшись дугой, он что было сил врезал головой в нос бандиту.
Трэвис взвыл и откинулся назад, захлёбываясь кровью. Джон отполз от него на четвереньках. Он уже совсем выбился из сил. Трэвис яростно мотал головой, разбрызгивая кровь по все стороны, пытаясь прийти в себя. Потом смог разглядеть валяющийся на полу «кольт» и жадно схватил его, решив наконец покончить с этим священником к чертям собачьим.
Джон увидел ствол оружия, нащупывающего цель. Это уже не предотвратить. Никак.
Краем глаза он заметил слева от себя горшок с кактусом и тут же схватил его.
Трэвис, отчаянно моргая, пытался слезящимися глазами найти Джона. «Кольт» вот-вот должен был исполнить своё дело.
Джон прыгнул вперёд, выставив перед собой горшок с колючим кактусом.
И врезал им прямо в лицо маньяку.
Трэвис дико заорал, ослеплённый. Он упал на пол и начал кататься от боли: длинные жёсткие иглы вонзились в щёки, в нос, а главное — проткнули глаза. Продолжая орать, он поднялся на колени, потом на ноги. В этот момент откуда-то выскочил Единорог, торопясь убраться подальше от этого безумства. Трэвис вертелся во все стороны, размахивая «кольтом» и держа палец на спусковом крючке. На мгновение ствол оказался направлен прямо в лицо Джону, потом сдвинулся фута на два в сторону. Выстрел пришёлся в стену. Джон лежал на полу. Трэвис орал, размахивая «кольтом», потом сделал шаг назад и наступил на краба, не успевшего забиться в безопасный уголок.
Потеряв равновесие, он попятился. «Кольт» полыхнул пламенем в шестой раз. Пуля разбила окно на кухне. Отдача от выстрела предопределила его судьбу.
Низкий подоконник окна эркера оказался примерно под коленями. Пытаясь сделать ещё шаг, он покачнулся и начал заваливаться назад.
Осколки разбитого стекла со звоном посыпались на пол, лицо на долю секунды застыло в паническом одеревенении. Пальцы, ища опору, натыкались на острые обломки, оставляя кровавые потёки, и конце концов он вывалился наружу. Протяжный крик растаял в дождливой ночи вместе с ним.
Послышался глухой удар, и всё стихло.
Джон встал, доковылял до окна и выглянул наружу. Труп лежал навзничь на крыше чьей-то машины. Закинутая голова пробила ветровое стекло. Рука по-прежнему сжимала «кольт». Смертельный захват.
В домах напротив начали вспыхивать окна. Кто-то закричал. Потом на пороге квартиры появился мужчина в очках и махровом халате, за ним — молодая блондинка. Они застыли, увидев расщеплённую выстрелом дверь.
Дебби! Сверкнуло в мозгу Джона. О Боже!
Он ринулся в ванную. Единорог спешно зарывался в песок из перевёрнутого цветочного горшка.
Она была ещё жива и ещё боролась за жизнь. Джон первым делом перекрыл воду, потом выдернул кляп; она начала судорожно хватать широко разинутым ртом воздух, кашляя и задыхаясь в истерических конвульсиях. Действуя одной левой рукой, ему удалось распустить узел, притягивающий её голову к кранам. Она открыла налитые кровью, полубезумные глаза и увидела над собой Лаки с окровавленным белым воротником вокруг шеи.
Он вынул её из белой могилы и крепко прижал к себе. Теперь можно вздохнуть полной грудью. Она ткнулась головой ему в плечо и разрыдалась.
— Тш-ш-ш, успокойся, Дебби, — кое-как смог выговорить он, поглаживая её вздрагивающее тело. Поняла она, что он говорит, или нет, — об этом он не задумывался. — Всё хорошо, Дебби. Всё хорошо, дитя моё. Тш-ш-ш-ш… Всё хорошо. Успокойся, дитя моё.
Он держал её на руках, пока не приехала полиция.