Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Ночь была его территорией, его миром, его благословением. А вместе с тем она была его горем и его тюрьмой. Вдали от солнечных лучей, которые жалили глаза и обжигали кожу, он наизусть знал все нотки ароматов ночного бриза, досконально изучил спокойствие мрака. Самыми любимыми часами были предрассветные сумерки, когда солнце едва показывалось на горизонте, но ещё не было столь болезненным и смертельно опасным. В эти сладкие мгновения он представлял себе, как гуляет по улице, не боясь света дня, и может ловить прикосновение солнца к своей коже. Как бы ему хотелось выйти на улицу в полдень, когда исчезают тени! Но его плоть не смогла бы вынести такого жара даже в пасмурный день. Его режим и привычки теперь были продиктованы тем существом, что жило внутри него. Монстром, которого создала Ла-Руж. Монстром, который захватил его сердце, лёгкие, кровь и мышцы…
Ночь за ночью Лоусон чувствовал, как его человечность ускользает то него. Когда он задёргивал чёрные шторы своего номера в отеле «Святилище» и ложился на кровать, которую также накрывал чёрным покрывалом, ему казалось, что он находится в могиле. Стоило попытаться отойти ко сну, как становилось очень холодно. Невыносимо холодно. Отдохнуть по-настоящему не удавалось уже много лет, и от осознания этого даже это сильное тело терзала тяжёлая усталость — что уж говорить об истерзанной душе!
Одна часть его существа извечно обвиняла и ненавидела вторую.
Он ловил себя в самый разгар трансформации, понимая, что может навсегда потерять свою человечность и превратиться в кровожадного убийцу, которого не заботит, кого он разорвёт на части сегодня.
Его тело изменилось при перерождении и продолжало меняться по сей день. Сила и скорость были сопутствующими атрибутами с самого начала, да, но были и другие детали, сопровождающие становление Монстра внутри него. Он всё ещё мог пить вино или другие спиртные напитки, но от чистой воды ему становилось плохо. Каждые несколько дней он мочился целым стаканом какой-то мутной коричневой жидкости. От еды его желудок выворачивался наизнанку в прямом смысле.
В своей предыдущей жизни Лоусон никогда бы не поверил, что будет отслеживать, как постепенно, год за годом его организм всё больше утягивают лапы вампиризма, и что он будет чётко понимать, как это происходит, посредством наблюдения за собственной мочой…
Он, конечно же, умирал. Превращение в одного из них целиком и полностью можно было назвать смертью при жизни. Но сдаваться Лоусон не собирался. Не мог попросту лечь в могилу и позволить им победить. Такое поведение было не в правилах капитана Девятнадцатого Пехотного Полка Алабамы в битве при Шайло. Такое поведение было не в правилах Тревора Лоусона, когда-то бывшего молодым адвокатом в Алабаме, возлюбленным мужем и отцом.
Он продолжал своё шествие сквозь ночь вдоль изгибов Миссисипи. Он шёл по тихим улицам в этот предрассветный час и готов был принять своё будущее.
Вернувшись в отель, он подошёл к стойке регистрации и написал Гаррисону — ночному клерку — записку, которую следовало передать святому отцу Джону Дейлу в церкви Апостола Св. Симона. К этому моменту солнце уже осветило небо, пронзив его своими лучами из-за ещё тёмных облаков. Лоусон наблюдал за этим с улицы так долго, как только мог, а затем надвинул на глаза свою шляпу, поднялся по лестнице в свою комнату, закрыл дверь на два оборота ключа, занавесил окна плотными чёрными шторами, снял одежду и опустил своё бледное тело, всё ещё страдающее от полученных травм, в могилу-кровать.
Переломы постепенно зарастали — намного быстрее, чем у человека, как и всегда.
Он накрылся с головой чёрным покрывалом и по привычке прикоснулся рукой к чёрному кожаному ремню Кольта 44-го калибра, который покоился справа от него. Возможно, теперь у него получится уснуть?
Перед тем, как ускользнуть в царство сновидений, которые вновь отправляли его в горячее лето, он заметил, что собственная тень насмешливо шагнула к нему. Лоусон услышал, как кричат первые петухи на Конти-Стрит, а женщина, вышедшая на заработки, музыкально поставленным голосом начала декламировать:
— Яблоки! Сладкие, свежие яблоки! Продаются яблоки!
Лоусон неохотно отпустил от себя дневной мир. Он ускользнул от него, утонул в своей мягкой могиле за чёрными шторами и забылся.
Глава четвёртая
По дороге в Сан-Бенедикта верхом на своём гнедом жеребце по кличке Феникс Лоусон прислушивался к звукам ночи и опасливо вглядывался в лес из-под козырька своего чёрного стетсона.
На нём был чёрный костюм, белая рубашка и красный жилет. На талии нашёл своё пристанище чёрный ремень, на котором были закреплены две кобуры с братьями-кольтами 44-го калибра: рукоять правого была сделана из палисандра, а левого — из пожелтевшей слоновой кости. В каждом пистолете было по шесть патронов. В правом содержались обыкновенные свинцовые пули, а в левом… не самые обычные.
Луна белой косой нависала над верхушками деревьев.
Феникс перешёл на шаг, и Лоусон заметил ещё пару всадников, направляющихся в сторону Сан-Бенедикта. Попутчиков он не жаловал, поэтому предпочёл остаться вне их поля зрения.
Если его оценка скорости была верной, рассвет настигнет его примерно через час. Придётся озаботиться проблемой укрытия. Эта проблема возникала всегда, и Лоусон множество раз решал её одним и тем же способом. В его седельной сумке хранилось непроницаемое чёрное покрывало, достаточно плотное, чтобы полностью защитить от солнечных лучей и обеспечить спокойный сон за пределами отеля. Осталось лишь найти пригодную для укрытия тень, которая не будет сильно перемещаться в течение дня. Обыкновенно по пути находилась свободная комната, которую можно было снять за достаточную плату и оборудовать её предусмотрительно взятыми с собой непроницаемыми шторами. О безопасности Лоусон не сильно беспокоился: в отличие от других вампиров, он никогда