Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Мужчина в официальном костюме, шляпе-цилиндре и белом жилете вдруг возник из ниоткуда. У него была трость с набалдашником в виде собачьей головы. На лице его играла злая усмешка, глаза горели алым адским огнём.

Что-то… безногое вдруг появилось из леса — кошмар в униформе конфедерата полз на руках, ловко перебираясь через пни, глаза его светились красным, а клыки хищно щёлкали в воздухе.

Мужчина с тростью не намеревался играть. Он ударил Лоусона набалдашником, опрокинув его на землю и выбив воздух из лёгких. Раны вновь взорвались болью, о которой на короткое время удалось забыть.

На миг в глазах Лоусона потемнело, его разбудил хищный язык, лизнувший его в щёку. Рука твари погладила свою жертву по волосам, словно то был некий акт нежности. Изо рта существа смердело кровью.

В это мгновение Лоусон понял, что вот-вот окончательно потеряет рассудок.

Они были повсюду. Новые существа всё прибывали и прибывали, ковыляя, приползая и подходя со всех сторон. Лоусон мечтал сейчас очнуться, проснуться летним утром в Алабаме под солнечными лучами, которые уже осветили верхушки деревьев, и осознать, что этого — ничего из этого — никогда не было. Он бы пошёл на завтрак в свой дом в Монтгомери и встретил бы там двух своих возлюбленных ангелов — Мэри-Элис и Кейси. Это было бы утро, в котором не было войны… даже мыслей о войне, не было этого ужаса, холодного и скользкого.

Но здесь, в лесу Шайло, тёмной беззвёздной ночью Тревор Лоусон был сбит с ног, свален на лежащее на дороге дерево и вынужден ползти по земле, как затравленный раненый зверь. Он полз, как мог. Левое плечо взрывалось болью во время каждого движения. Лоусон чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, поэтому развернулся и выстрелил из кольта… затем выстрелил снова, но оружие не издало ни звука, лишь спусковой курок беспомощно щёлкнул в темноте.

Всё, понял он, это конец.

Был это мужчина, женщина, или двое сразу, он не знал. Кем бы они ни были, они были голодными и очень сильными. Существа тянулись к его горлу, но он старался, забывая о боли, в ужасе отбиваться плечами и грудью. Острые зубы впивались в его тело прямо через униформу. Языки слизывали кровь из его ран, расширяя пулевые отверстия и причиняя невыносимую боль, и тело, стараясь сбежать от пытки, беспомощно выгибалось в своей агонии. Твари атаковали его, как черви яблоко, как муравьи кусок сладкой конфеты… они были повсюду. Лоусон отбивался кольтом, беспорядочно размахивая им из стороны в сторону. Теперь бесполезное оружие можно было использовать только так.

Но пусть он продолжал бороться, он знал, что душа его обречена, потому что эти богопротивные клыки уже отравили его плоть каким-то неизвестным ядом, погрузившись в его горло с двух сторон. Изо рта вырвался тяжёлый стон и вдруг кто-то оттянул в сторону сначала одну фигуру, затем другую. Из окровавленных уст вырвался шипящий звук. Масса тварей отползла прочь, втянув головы в плечи, как напуганные собаки.

— Я хочу его, — послышала голос женщины в красном.

Это был почти шёпот, но в нём звучало столько скрытой силы.

Она возвысилась над Лоусоном, уставившись на него. Небрежное движение руки откинуло волнистые чёрные волосы с её плеч, и Лоусон увидел красивое лицо падшего ангела. Она была величественна в своём зле, оно сквозило в ней, а красное, как кровь, платье струилось по её восхитительной фигуре. Женщина улыбнулась ему с триумфом, а затем… красным пятном метнулась к его горлу.

Он постарался оттолкнуть её, постарался ударить её бесполезным кольтом, но всё было тщетно. Лоусон был слаб и истощён… перед его глазами всё плыло, становилось похожим на сон. Он чувствовал, как кровь перетекает из его тела в тело прекрасного чудовища. Лоусона била дрожь, под кожу забрался мороз, а существо продолжало пить из него. Разум постепенно угасал, но он понял, что ленивое течение реки смерти уносит его. Сил на сопротивление не осталось. Это был лишь вопрос времени… вопрос времени…

А затем она отклонилась назад, утягивая его с собой, и до угасающего слуха долетели слова «Этот — идёт с нами». Удивительно сильная — женщина подобрала его, как тряпичную куклу и понесла, царапая его кожу о шипы и коряги. Перед тем, как потерять свои чувства и ускользнуть в темноту, Лоусон осознал, что настоящий кошмар ещё только начинается.

Вперёд, подумал он, правя Фениксом на пути в Сан-Бенедикта, и закурил сигару, всегда только вперёд. Его спичка вспыхнула в темноте. Дыхание его изменилось. Оно стало резче, плотнее, отрывистее, как если бы его лёгкие вдруг уменьшились в размерах. Лоусон невольно задумался, если его органы со временем высохнут и превратятся в прах, он, возможно, станет настоящим созданием Тёмного Общества, потому что ему больше не понадобится дышать, и связь с человеческим миром полностью пресечётся.

Такое бы случилось, если бы он питался исключительно человеческой кровью, и только с её помощью поддерживал своё существование. Но правда состояла в том, что жажда человеческой крови с каждым днём становилась всё сильнее внутри него, и, если Лоусон не найдёт Ла-Руж и не убьёт её в скором времени… если не выпьет её чёрного ихора — крови вампира, текущей по её венам — он может запросто считать себя навеки проклятым, обречённым провести вечность как монстр.

Впрочем, сейчас он был стрелком и авантюристом, который занимался делами за определённую цену, а лёгкие его пока что функционировали нормально, чтобы он мог наслаждаться терпким вкусом своих сигар. Он был жив, и большая часть его природы оставалась человеческой. Пока что. А ещё у него была работа, которая требовала решения прямо сейчас, и лишь на ней стоило сосредоточиться.