Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Если.
Опасное слово.
На замороженном стекле двери жирным шрифтом было написано: Р. Робертсон Кавано, Горная Промышленность и Инвестиции. За стеклом мерцал свет — похоже, то был двойной канделябр со свечами, чьё скудное жёлтое пламя качалось из стороны в сторону, как любопытные кошачьи глаза.
— Нужное место и нужное время, — обратился Лоусон к Энн, увидев на своих карманных часах, как стрелка приблизилась к восьми. Он вернул часы в карман своего чёрного жилета из итальянского шёлка. Под его длинным кожаным чёрным пальто с тёплой подкладкой он носил дорогой чёрный костюм. На голове неизменно сидел фетровый стетсон с характерной складкой, украшенный ремнём из змеиной кожи. Отчего-то ему казалось, что если он неумолимо превращается в ещё более страшное создание, чем то, которым он уже является, не стоит забывать о манере джентльмена красиво одеваться. Как авантюрист и охотник за головами, которому щедро платили за работу, он мог позволить себе подобную прихоть.
Вокруг его талии, по его raison d’etre[151], был закреплён ремень с двумя кобурами для кольтов 44-го калибра. На правом боку рукоять пистолета была выполнена из палисандра, а на левом — из пожелтевшей слоновой кости. В каждом кольте наличествовало по шесть пуль, при том лишь в оружии с палисандровой рукоятью эти пули были обыкновенными, свинцовыми. Левый же… предназначался для иного.
Лоусон намеревался войти в офис точно в восемь. Он потянулся к медной дверной ручке, отполированной прикосновением множества богатых рук. В это самое мгновение он заметил, как Энн едва заметно вздрогнула, и ему даже не требовалось использовать Взор, чтобы понять, какое демоническое зрелище сейчас всплыло в её памяти.
Итак, нужно открыть ещё одну дверь. Пересечь ещё один порог, и… что ждёт за ним?
Она страшилась дверей и порогов с тех пор, как Лоусон вернулся вместе с ней в особняк её отца в пригороде Шривпорта после событий в июле. Под серпом луны они нашли двери конюшни открытыми и обнаружили, что призовые лошади Дэвида Кингсли были похищены. Совершенно тёмный дом был пуст, хотя входная дверь оказалась открыта настежь. Слуги тоже пропали. Кингсли не отозвался на голос своей старшей дочери.
В свете масляной лампы, которую Лоусон купил ещё в болотистом городке Сан-Бенедикта на обратной дороге, в особняке обнаружились следы насилия. Первым, что заметила Энн, был портрет её дражайшей матушки, которая покинула эту землю десять лет назад, умерев от чахотки. Картина была зверски изорвана. Измельчена, если быть точнее.
А в библиотеке, где в свои лучшие дни Дэвид Кингсли любил сидеть, покуривая свои сигары и почитывая классику (если, конечно, новости о скачках можно так назвать), развернулись последствия страшной бойни…
Острый слух вампира уловил отвратительное жужжание пирующих мух за закрытой дверью, но Энн не была способна его услышать, посему она даже не подозревала, что за зрелище ей откроется, а Тревор… Тревор знал.
Похоже, насекомые попали сюда через разбитое окно и заполнили комнату, как туман. Они работали и ночью, и днём, с вампирами их объединяли голод и жадность.
Тогда Лоусон успел закрыть дверь перед Энн и не позволил ей войти в библиотеку неподготовленной…
Хотел бы он иметь возможность оградить её от страха и в этот холодный вечер, но…
— Войдите, — прозвучал грубый голос за замёрзшим стеклом этой новой двери до того, как Лоусон успел повернуть ручку. Разумеется, человек в кабинете видел размытые контуры своих посетителей, которые отчётливо проглядывались в свете газовых фонарей.
Персона, вызвавшая Тревора Лоусона из Нового Орлеана, сидела в полной темноте, в углу, куда не доставал свет свечей.
Лоусон хорошо знал эту манеру держаться.
В письме, которое он получил, говорилось, что дело очень личное. А иногда таким делам лучше оставаться в темноте.
Он открыл дверь и вошёл первым. Энн держалась позади него. У Тревора возникло чувство, что она едва сдерживается, чтобы не выудить свой армейский ремингтон из-под фиолетового пальто — с ним она чувствовала бы себя увереннее — но она этого не сделала, и стоило ценить это: по её реакции можно было сделать вывод, что пока что их миры не настолько отдалились друг от друга, и девушка всё ещё доверяла своему спутнику. Стало быть, монстр ещё не взял верх над человеком.
— Вас двое, — сказал мужчина, сидевший за столом, широким, как кукурузное поле в Небраске. — Я ожидал только вас, мистер Лоусон.
— Моя коллега путешествует со мной, — был ответ. — Прошу простить, что не известил вас об этом в своём ответном письме.
— Она хороша в стрельбе?
— Хороша, — отозвалась Энн, и тон, которым она это произнесла, не позволял усомниться в этом.
Лоусон кивнул, сказав:
— Я надеюсь, что перестрелка не станет первым же условием нашего сотрудничества. Если хотите моё мнение, я предпочёл бы, чтобы она была последним.
— Как и я, — ответил Р. Робертсон Кавано. — Но мне придётся просить вас отправиться туда, где пули вам понадобятся. А ещё понадобится меткость и холодный ум.
— О, — на лице Лоусона появилась тонкая улыбка. — В таких местах я уже бывал.
Повисло молчание. Лоусон мог бы отправить Взор исследовать закоулки сознания Р. Робертсона Кавано, чтобы всего за пару секунд выяснить все интересующие его обстоятельства, однако молчание говорило само за себя. Его