Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

тяжесть сообщила, что перед двумя охотниками был человек, весьма осторожный в ведении дел с людьми, потому что люди ему по большей части не нравились, к тому же у него были секреты, которые он предпочитал держать поближе к сердцу. Разумеется, он был игроком и имел дело с большими деньгами. Большие деньги он готов был поставить на то, что Тревор Лоусон обязательно проделает весь этот путь из Нового Орлеана, едва получив его письмо, в котором уже содержалась визитная карточка молодого на вид авантюриста с соответствующими приписками:

Все вопросы урегулированы.

Я путешествую по ночам.

Простая белая карта, на которой помимо имени Лоусона был написан адрес отеля «Святилище» в Новом Орлеане, но перепутать эту карту с какой-то другой было попросту нельзя.

Само письмо клиента, что прилагалось в довесок, было весьма кратким, написанным синими чернилами сильной рукой. Оно гласило:

«Очень личное дело. Встретьтесь со мной в Омахе, в 8 часов вечера 10-го декабря.

Жду вас в офисе Р. Робертсона Кавано. Горная Промышленность и Инвестиции., Третья улица, 1220.

Будьте осторожны!»

Дальше лишь подпись: Кавано.

Рука игрока была готова оплатить все расходы на поездку, а также уделить достаточное внимание графику сна вызываемого специалиста, чтобы он мог путешествовать с комфортом. Кавано не преминул купить специальные билеты на ночные поезда.

Дело оставалось за малым: заплатить за билеты для Энн. По крайней мере, ей не приходилось каждый раз скрываться от самого яростного врага, который преследовал её спутника — от солнца.

— В замке ключ, — сказал Кавано. — Поверните его.

Энн послушалась.

— Сядьте, — это было сказано спокойно, но прозвучало настоящей командой. Перед столом стоял всего один стул, и хозяин кабинета об этом помнил. — Второй стул в углу. Принесите его. Я не ожидал увидеть женщину.

— Вы увидели леди, — язвительно бросила Энн. Она подняла подбородок так, словно готова была этим движением сжечь наглеца заживо, и Лоусон счёл, что у неё вполне есть на это право, потому что она видела такие ужасы, которые могли бы совершенно точно свести Р. Робертсона Кавано с ума и заставить его всем своим мощным телом съёжиться в самом тёмном углу этого кабинета.

Лоусон кивнул и направился за дополнительным стулом, но Энн с вызовом остановила его.

— Благодарю, я сама, — проговаривая это, она уже почти справилась с этой задачей.

Тревор ничего не мог с собой поделать — он восхищался ею. Она последовала за ним, вернувшись из болотистого городка, и уже участвовала в нескольких делах для его частных клиентов. Её глаза могли выносить жгучий солнечный свет, но сами при этом были чёрны, как два кусочка угля — сосредоточенные и жёсткие. Это были глаза человека, которому приходилось убивать вампиров.

В октябре она снова вернулась к своему поддельному имени — Энни Ремингтон — и предприняла несколько поездок, в течение которых работала на компанию Ремингтон и демонстрировала свои стрелковые навыки. Но, увы, цели в её сердце стали расплывчатыми после того, что ей довелось пережить, и Энн, стреляя более метко, чем любой, даже самый искусный стрелок, всегда ставила для себя задачи выше, потому что в душе испытывала себя в стрельбе совсем другого уровня.

Лоусон не мог не бояться, что они снова захотят напасть на Энн. Если они это сделают, то разорвут её на куски или обратят её… или найдут какой-то другой извращённый способ использовать её против Тревора так, что он будет жалеть о намерении приобщить её к своей борьбе. Наверное, именно из-за этого страха он уговорил её переехать в отель «Святилище» в комнату, расположенную прямо над его обителью, этажом выше. В конце концов, у неё теперь не было дома, в который она могла бы вернуться. Девушка никогда бы не захотела снова войти в тот дом, где мухи устроили настоящее пиршество.

Энн было двадцать четыре года, она была высокой и стройной девушкой с тёмно-каштановыми волосами, которые аккуратно ниспадали ей на плечи. Она любила жокейские шапочки — сегодня предпочла надеть тёмно-фиолетовую. Её подбородок имел квадратную форму и казался твёрдым, под стать характеру. Нос заострялся к кончику, что наводило на мысль о хищности или агрессивности её натуры. При всём этом Энн была довольно привлекательной молодой женщиной, если, конечно, найдётся смельчак, которого привлечёт особа, способная легко пустить пулю в лоб. Стрелком она была отменным и знала об этом, и это её качество было самым ценным в работе с Тревором Лоусоном.

Когда два визитёра из Нового Орлеана сняли свои пальто и повесили их на спинки стульев, Р. Робертсон Кавано положил руки на стол, укрытый зелёной салфеткой, напоминающей небольшой остров в безбрежном океане чёрного дерева, и переплёл пальцы. На нём был чёрный костюм в тонкую белую полоску и простая белая рубашка. Большая голова Кавано уже давно полностью облысела, что лишь подчёркивало то, насколько он был лопоух: казалось, его уши развёрнуты так специально, чтобы улавливать даже самый тихий и аккуратный шёпот в Омахе. Чёрную бороду чуть тронула серая седина, а брови поседели уже полностью, из-за чего казались увядшими зарослями над тёмно-карими глубоко посаженными глазами, в которых не было ни тепла, ни милосердия — только холод и осторожность. Его нос и рот казались непомерно маленькими для такого большого лица и неумолимо придавали внешности Кавано черты, напоминающие не человека, а таракана.

Тратить время на пустые разговоры этот человек явно не привык, говорил он отрывисто, по делу и очень холодным тоном.

— У вас есть хоть малейшее представление о том, кто я? — вопрос был адресован Лоусону.

— Я мог бы навести о вас справки, но в своём письме пометкой про осторожность вы намекнули, что этого делать не стоит. Я и не стал.

— Это хорошо. Два года назад вы помогли брату моего друга. Священник в Оклахоме похитил четырнадцатилетнюю девочку из своего прихода. Прямо с проповеди. Он, похоже, умом тронулся, потому что