Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
Голова чудовищного мальчишки повернулась.
Сквозь развороченные стены вагона показалась чья-то фигура, возвысившаяся над Младшим и над прижатым к полу Лоусоном.
Это был индеец с одним орлиным пером, вплетённым в волосы. На широкой груди красовался один лишь жилет из коровьей кожи, украшенный узорами из красного, зелёного и синего бисера. В руках незнакомец держал обрез, двойной ствол которого прижимался прямо к голове Младшего.
Отчего-то Лоусон вдруг сказал своему врагу то, чего совершенно не ожидал произнести и позже, задаваясь вопросом, почему он это сказал, не находил ответа.
— С Рождеством.
Индеец выстрелил.
Оружие было заряжено не серебряными пулями, и у незнакомца не было ножа, чтобы отсечь голову вампира от тела, но была вторая порция дроби, и после второго выстрела в свежую рану Генри Стайлс Младший лишился головы — она брызгами чёрного, отвратительно пахнущего ихора разлетелась по полу вагона. Тело, содрогаясь в последних судорогах, рухнуло, как подкошенное.
Лоусон, всё ещё не отойдя от шока, начал осознавать, что он только что увидел: вампира-индейца — вероятнее всего, сиу — который, в свою очередь, смотрел на него.
Разбираться с тем, кто это, не было времени. Лоусон использовал свою последнюю серебряную пулю, чтобы уничтожить того вампира — застывшего в недоумении — что удерживал Энн. Издав страшный вопль, монстр задёргался, сгорая заживо. Тем временем индеец уже перезарядил обрез и выстрелил в голову вампиру, напавшему на Рустера. Следующим движением незнакомец переключился на женщину, разинувшую пасть у самого горла Дьюса Матиаса — её он перебросил через разверстую оконную раму, как если бы она была мешком с соломой. Пока индеец перезаряжал оружие для следующего выстрела, ещё одна едва заметная фигура, двигающаяся со скоростью вампиров Тёмного Общества, показалась в поле зрения Лоусона: широкоплечий, седобородый человек-гора в одежде из оленьей кожи и шапке из енота. Он яростно работал топором, отсекая голову одному монстру за другим, и те, фонтанируя чёрным ихором, падали на землю, не успев сомкнуть челюстей.
Появление третьего незнакомца заставило остатки армии Младшего броситься прочь из развороченного вагона. Третьим спасителем оказался мужчина худощавого телосложения в поношенной, но относительно чистой одежде и тёмно-синей куртке. В руках он тоже держал топор и орудовал им не менее яростно, чем его соратники. Тела обезглавленных вампиров продолжали безвольно валиться в снег, молотя руками в предсмертных конвульсиях или в последней попытке найти утерянные головы, но такая рана была слишком тяжёлой, чтобы ихор мог залечить её.
Наступление заметно потеряло в напоре. Женщина-вампир с кровавой коркой на обносках одежды прыгнула на спину грузного охотника с топором, демонстрируя то ли сильный голод, то ли излишнюю смелость, то ли глупость. Её клыки погрузились в его плечо, но голова тут же разлетелась на чёрные ошмётки после выстрела из обреза первого индейца, и всё, что осталось от её головы — это изогнутые зубы, которые человек-гора небрежно вырвал из своей плоти и с презрением отбросил их прочь, после чего впился в дёргающееся тело монстра, решив ухватить свою порцию.
Однако полностью наступление не прекратилось: ещё пара осмелилась напасть на прибывшее трио незнакомцев, но тут же встретила свою смерть. После того, как вагон был освобождён от последнего налётчика, Лоусон заметил, что остатки армии Младшего, утратив своего командира и заметно потеряв в количестве, помчались прочь, уносясь в заснеженный подлесок. Крылатые перевёртыши, взвыв, поднялись в воздух. Со скал было произведено ещё несколько отрывистых выстрелов, но уже в следующую минуту обстрел прекратился. Руки обезглавленного тела Младшего всё ещё дёргались, словно в попытке подняться, грязные ногти хватали воздух, а затем отсечённые кисти упали на пол и вылили из себя целую лужу чёрного ихора, источающего адское серное зловоние.
Лоусон встал.
Настороженно оглядев вновь прибывших, он зарядил кольт новыми серебряными патронами и всё же сумел взять пистолет в правую руку. Сломанные кости отзывались жуткой болью, однако немного силы в пальцах уже появилось, а с правой руки целиться выходило много лучше. Энн с трудом встала, её лицо и волосы были забрызганы вампирской кровью. Она была устрашающе спокойна с виду, но от взгляда Тревора не ускользнула дрожь, пробегающая по её рукам, пока девушка заряжала пистолет.
Индеец протолкнул ещё два патрона в обрез. Человек-гора взмахнул топором, водрузив его на плечо. Вампир в синей куртке опёрся на свой топор и оглянулся на поле бойни, что развернулась в этом пустынном месте.
— И часто вы так путешествуете? — хмыкнул он. В голосе звучали утончённые интонации образованного, интеллигентного человека.
— И одного такого путешествия вполне достаточно, — ответил Тревор.
Глаза у незнакомца имели светло-карий оттенок, и в них сочеталась страшная, глубокая печаль и звериная свирепость. Страшная улыбка, окрашенная чёрным ихором поверженных врагов, показалась на губах в слабом свете немногочисленных уцелевших фонарей.
— Вы один из нас, — заявил он.
— Я один, тут вы правы, — качнул головой Тревор. — О каких «нас» идёт речь?
Человек тихо хохотнул. Он был почти одного роста с Лоусоном, его густые чёрные волосы чуть тронула проседь на висках, ещё одна седая прядь ниспадала на правый глаз. На левой стороне лица виднелся небольшой шрам от пули, проникшей в щёку и вылетевшей из другой щеки — на правой виднелась отметина выходного отверстия. Ещё один старый порез возвестил о себе рубцом у уголка левого глаза и протянулся до левого угла рта, что сильно искажало верхнюю губу и создавало впечатление, что насмешливая ухмылка никогда не покидает лица этого мужчины.
Такие отметины… подумал Лоусон.
— Вы воевали за независимость Юга? — бесстрастно спросил он.
— То была повстанческая война, — был ответ.
— Меня забрали под Шайло.
— Имеете в виду Питсбургскую кампанию? Меня забрали под Энтитемом[164].
— Вы, разумеется, имеете в виду Шарпсберг, — скорее, утвердил, чем спросил Лоусон. — Я был капитаном.