Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Иду и всё. Катись домой, Уолли.

Уолли молчал. Топот кроссовок о тротуар говорил, что он всё ещё тащится по пятам. Джуниор не желал показывать ему тайное место. Тайное место принадлежало только ему.

— Иди домой, Уолли, — повторил Джуниор. До начало лесной тропы оставалось совсем немного.

— Ай, да ладно тебе! — упорствовал Уолли, заступая Джуниору дорогу. — Разреши мне пойти с тобой!

— Отвали.

— Вот захочу — и пойду! — сказал Уолли с ноткой раздражения в голосе.

Джуниор остановился. Этого нельзя было допустить. Совсем нельзя.

— Уолли, дуй домой! — приказал он. — Я серьёзно!

Уолли тоже остановился; казалось, он вот-вот разрыдается. Джуниор знал, что Уолли живёт с матерью в доме даже меньшем, чем у него. Год назад отец Уолли вышел купить пачку сигарет, да так и не вернулся. Ну, во всяком случае, так рассказывали. Джуниор слышал, как родители обсуждали это, думая, что он спит. У родителей имелись собственные секреты. Так же как и у детей.

— Я не шучу, — сказал Джуниор. — Я не хочу, чтобы ты шёл со мной.

Уолли просто смотрел на него, пока летнее солнце поджаривало их обоих.

— Иди донимай кого-нибудь другого, — сказал Джуниор.

Уолли сделал шаг назад. Глаза мальчика влажно блестели за стёклами очков.

— Почему я тебе не нравлюсь? — спросил Уолли, и в голосе его слышалось что-то пугающее.

— Почему я всем не нравлюсь?

Джуниор прошёл мимо, и продолжил путь в одиночестве.

— Вот ты мне нравишься! — крикнул Уолли. — Почему ты не хочешь дружить?

Знаешь, кто такой «друг», Джуниор? Тот, у кого те же самые враги, что и у тебя.

Улыбнись, Джуниор!

Он шагал дальше. Начался подъём, и, углубившись в лес футов на пятьдесят, Джуниор присел на корточки и подождал, высматривая, не идёт ли за ним Уолли Манфред.

— Ну и ладно! — долетел с улицы крик Уолли. — Ты всё равно мне нравишься!

Джуниор просидел в подлеске минут десять. Убедившись, что Уолли не увязался следом, он встал и продолжил путь.

Тропа вела через последний из окрестных лесов. Мусор и бутылки усеивали землю, свидетельствуя, что и другие ходят по этой стёжке. Однако тайное место Джуниора находилось выше по склону, примерно в четверти мили отсюда. Тропа сделалась круче, и по ней стало тяжело взбираться. Карабкаясь наверх, Джуниору приходилось хвататься за торчавшие из почвы корни деревьев. Последние обёртки и бутылки остались позади, и теперь он продвигался сквозь зелёные заросли. Тайное место было хорошо спрятано, и Джуниор лишь случайно наткнулся на него пару лет назад, во время одного из своих длительных, одиноких странствий.

Вот, наконец, и оно. Ржавый, бурый резервуар для воды возносился над гребнем холма примерно на шестьдесят футов, почти полностью скрываясь за деревьями. Наверх уходила лестница, и Джуниор быстро и ловко стал взбираться по ней. Лестница привела на вершину цистерны. Выпрямившись, он посмотрел на северо-восток.

Впереди маячили серые башни Готэм-Сити, а внизу, в долине, виднелись тысячи домов и других построек, которые лабиринтами улиц расходились от центрального города. Казалось, там не было ничего зелёного. Ничего, кроме бетона, кирпича и камня. Между Джуниором и Готэм-Сити располагались заводы, и сегодня смог походил на бледно-коричневое мерцание, стелившееся над самой землёй. Одним из тех заводов владела химическая компания, где в прошлом году его отец работал начальником смены. До нервного срыва. Папа по-прежнему служил там, однако теперь он был продавцом, и ему приходилось много путешествовать. У завода имелось шесть высоких труб, и сегодня они выбрасывали в бурый воздух белые ленты дыма.

Взирая с этой высоты, Джуниор ощущал себя королём мира. Однако в кармане брюк лежали косточки, и его ожидала работа, которой следовало заняться.

Он подошёл к люку резервуара, снабжённому маховым колесом. В своё время маховик оказалось не так просто открутить. Пришлось притащить банку «Ржавоеда» — один из товаров отца — и молоток. И даже тогда колесо удалось ослабить лишь с большим трудом.

Джуниор нагнулся и стал поворачивать маховик. Это всё ещё была тяжекая работёнка — пришлось поднапрячь плечи. Но вот люк был открыт, и в следующий миг, откинув крышку, он заглянул в отверстие. В пустоту резервуара уходила ещё одна лестница. Джуниору в лицо пахнуло горячим, сухим воздухом. Он выпустил большую часть духоты, а затем нырнул в дыру и начал спускаться по лестнице; его мозг напряжённо работал — как маленький разгорячённый механизм, полный смазанных шестерёнок.

Какое-то время он был счастлив, усердно трудясь среди своих игрушек.

Он выполз наружу, когда полуденный зной пошёл на спад. В карманах у него было пусто. Он закрыл цистерну, прошёл через лес тем же путём, каким и пришёл, и направился домой.

Эдди Коннорс с приятелями больше не попадались в поле зрения. Красный «Шеви», однако, стоял на прежнем месте. Джуниор остановился у дома миссис Бротон и перегнулся через ограду, чтобы понюхать розу; взгляд его стрелял по сторонам, выискивая Эдди и остальных. Несколько пивных жестянок валялись на мостовой рядом с машиной. Уставившись на них, Джуниор принялся отрывать лепестки у жёлтой розы. Затем пересёк улицу и приблизился к «Шеви». Во дворе Коннорса зачерпнул пригоршню грязи с песком, открыл дверцу топливного бака и как можно быстрее запихал грязь внутрь. Смыв её вглубь бака небольшим количеством пива, оставшимся в одной из банок, он захлопнул дверку и возвратил жестянку в точности на то же место, где она лежала раньше.

Домой он шёл улыбаясь.

И застал там свою маму, ползавшую в гостиной на коленях и скоблившую протёртый ковёр вокруг кресла, что стояло перед телевизором.

— Он возвращается! — сказала мама, и глаза её дико сверкали на бледном лице. — Он звонил! В районе шести должен быть дома!

Два часа. Джуниор знал правила. На рассусоливание не оставалось времени. Он стряхнул ужас, грозивший расцвести внутри него, и посадил под замок. Затем поспешил мимо матери в свою маленькую тёмную комнату и начал наводить