Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Ах, ну да… Было и ещё кое-что.

Улыбнись, Джуниор! Улыбнись, жёнушка!

УЛЫБНИТЕСЬ, Я СКАЗАЛ!

Закончив с книгами, Джуниор взялся за одежду. Синие тряпки — к синим, белые — к белым, затем красные, потом зелёные. Завязать на всей обуви шнурки. Носки свернуть в идеальные комочки. Всему своё место, и всё на своих местах.

— Помоги мне! — позвала мама отчаянным голосом. — Джуниор, помоги помыть пол на кухне! Быстрее!

— Хорошо, мам, — откликнулся он и прошёл на кухню, где мать оттирала жёлтую линолеумную плитку, которой никогда не стать совершенно чистой. Никогда-никогда, хоть сто лет её скреби. Пусть даже с «Пятноудалителем».

В без пяти минут шесть они услышали, как его машина сворачивает на подъездную дорожку. Услышали, как заглох двигатель и открылась водительская дверца. Услушали, как он подходит к дому. А затем мама сказала сыну:

— Папочка дома!

Нацепив кошмарную улыбку, она шагнула к входной двери.

— Дорогой! — произнесла она, когда высокий, стройный мужчина в тёмно-коричневом костюме вошёл в дом, неся чемоданчик с образцами товаров.

Она крепко обняла мужа и тут же, как можно быстрее, отстранилась.

— Как прошла поездка?

— Прошла, и ладно, — ответил отец. — Благодарю. Это единственная работа из мне известных, на которой можно позавтракать в Линчтоне, пообедать в Гаррисбурге и получить несварение в Фремонте. — Его более тёмные, чем у сына, глаза изучали их лица. — Шучу, — сказал он. — Как насчёт парочки улыбок?

Мама разразилась весёлым, натужным смехом. А Джуниор уставился в пол и улыбался до боли в челюстях.

— Подойди и обними меня, — сказал папа. — Знаешь, что такое «объятие»? Это приятное прижатие.

Джуниор подошёл к отцу, и облапил его непослушными руками.

— Хороший мальчик, — сказал папа. — Знаешь, кто такой «мальчик»? Обтянутый кожей аппетит. Что у нас на ужин, жёнушка?

— Я собралась поставить в духовку несколько порций индейки.

— Порция индейки. — Папа кивнул. — Чудесно. Я не против. Отличный вечер для веселья. Индейка — это птица, которая расхаживала бы куда менее важно, если бы могла видеть будущее.

Их улыбки появились недостаточно быстро. Отец швырнул чемодан в кресло, и раздавшийся шлёпок заставил мать и сына подпрыгнуть на месте.

— Чёрт возьми, куда запропастилась ваша радость? Здесь ведь не похоронное бюро, верно? Да я у мертвецов видел более широкие улыбки! И это не удивительно, ведь им не нужно платить налоги! Что с вами обоими не так? Вы не счастливы?

— Счастливы! — быстро ответила мама. — По-настоящему счастливы! Ведь так, Джуниор?

Джуниор заглянул отцу в лицо. Это было узкое лицо с острыми, суровыми скулами. Глаза — тёмные, глубоко посаженные. И на дне той темноты затаилась, свернувшись кольцами, ярость. Выскакивала эта ярость безо всякого предупреждения, но большую часть времени покоилась в голове отца, варясь там в рагу из бесконечных шуток и зубастых ухмылок. Когда она появилась на свет и почему, Джуниор не знал и полагал, что этого не знает даже сам отец. Ну а шутки были его доспехами и оружием, и он носил их, словно металлические шипы.

— Да, сэр, — ответил Джуниор. — Я счастлив.

— Вспомни, о чём я тебе говорил. — Отец упёрся пальцем в грудную клетку сына. — Людям нравятся улыбки. Если ты заставишь людей улыбаться, тебя ждёт успех. Люди всегда рады услышать шутку-другую. Они обожают смеяться. Знаешь, что такое «смех»? Это взорвавшаяся улыбка.

Палец переместился к уголку рта Джуниора и подтолкнул его вверх. Затем сделал то же самое со вторым уголком.

— Вот, — сказал отец. — Просто глаз радуется.

Мама отвернулась и прошла на кухню, чтобы поставить в духовку три замороженных ужина из индейки. Потом отец приступил к еженедельному обходу: бродил из комнаты в комнату, фонтанируя шутками и комментариями, которые считал забавными, и заглядывая между делом в шкафы и выдвижные ящики. Весь оставшийся вечер он проведёт с Джоном у телевизора. Будет смотреть комедийные шоу и записывать в свой жёлтый блокнот шутки и остроумные ответы, которые ему особо приглянутся. Сырьё для фабрики улыбок — так он это называл.

Шучу, Джуниор.

Улыбнись.

Иногда между третьим и четвёртым вечерним сериалом, Джуниор открывал дверь и по лестнице спускался в подвал с грязным полом. Включив лампочку, он брал фонарь, который всегда лежал на своём месте, и направлялся в заднюю часть подвала, в дальний его закуток. Он поднимал картонную коробку и наблюдал, как в луче фонаря суетятся тараканы.

Сегодня в коробке кишели муравьи. Они проделали отличную работу. От бурундука считай одни кости остались, да и у котёнка уже торчала наружу большая часть скелета. Это займёт не слишком много времени. Однако, если это касалось его игрушек, Джуниору не хватало терпения. В подвале было очень сыро, стены покрывала плесень. Мальчик задавался вопросом, получит ли он скелеты быстрее, если перенесёт мёртвых тварей в более сухое место. Он поднял вторую коробку и посмотрел на свои новые приобретения. Он нашёл дохлую летучую мышь в заброшенном доме рядом с церковью в трёх кварталах отсюда, а птичку робин удалось вырвать из пасти кошки буквально вчера. Скоро они будут пахнуть не ахти как. Запах может просочиться в дом, когда чудесные летние деньки станут ещё жарче. Джуниор хотел прикончить взрослую собаку или кота и понаблюдать за тем, как скелет животного проступает наружу. Но в таком случае вонь однозначно проникла бы в дом, и мама могла заглянуть в подвал и всё обнаружить. Об отце он не особо беспокоился: его и клещами не оттянешь от комедий и жёлтого блокнота с шутками.

Однако если он собирается взяться за поиск более крупных игрушек, ему, возможно, стоит хранить их где-нибудь в другом месте.

В девять сорок Джуниор сидел в гостиной и смотрел, как отец храпит в своём кресле. На кухне мама повисла на телефоне, болтая со своей