«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов

Очень неохотно, с вежливыми оговорками ему наконец назвали несколько имен…»

Назвал и Чан Кай-ши имя одного генерала, которое произвело фурор среди присутствующих.

«Это, — продолжает свой рассказ автор книги, — было сущим пустяком по сравнению с тем, что последовало далее.

— А еще, — продолжал Чан Кай-ши, — я предложил бы Мао Цзэ-дуна!»

Почему же ярый контрреволюционер Чан Кай-ши запечатлел поцелуй Иуды на челе столь же ярого «революционера» Мао Цзэ-дуна? У Чан Кай-ши были для этого основания.

Во время контрреволюционного переворота 1927 года, когда по всему Китаю стали хватать и расстреливать коммунистов, гоминьдановцы не тронули Мао Цзэ-дуна. Американский историк Д. Руэ, занимавшийся исследованием жизни и деятельности Мао Цзэ-дуна, объяснил этот факт так: «Чан Кай-ши не стал трогать Мао Цзэ-дуна, возможно, потому, что знал о его разногласиях с другими видными коммунистами».

Вообще же в идеологии, политике и пропаганде чанкайшистской и маоцзэдуновской при внимательном рассмотрении обнаруживается гораздо больше общего, чем это кажется на первый взгляд.

Чан Кай-ши, когда шел к власти, не скупился на демократические разглагольствования, революционные обещания. Да и после прихода к власти, особенно в первый период, Чан Кай-ши не пренебрегал громогласной «революционной» демагогией. В его речах и книгах то и дело попадались слова «революция», «революционеры», «революционный». А еще, спекулируя на надеждах людей на лучшую жизнь, Чан Кай-ши очень охотно пользовался словом «новый». «Новая экономическая теория», «Движение за новую жизнь» и т. д. Однако сравнительно быстро псевдореволюционный флер был отброшен, и Чан Кай-ши стал все более откровенно проводить контрреволюционную по своей сути, антинародную политику.

В дореволюционных речах и сочинениях Мао Цзэ-дуна можно найти немало рассуждений о том, как после революции будет процветать Китай, как будет благоденствовать его трудовой народ. Да и после прихода Мао Цзэ-дуна к власти, пока обстоятельства не позволяли ему обнаружить подлинные цели своей политики, пока в КПК была сильна прослойка коммунистов-интернационалистов, в стране проводилась политика, в основном соответствовавшая интересам трудового народа. В эти первые девять лет были достигнуты большие успехи в области развития народного хозяйства, улучшения жизни трудового народа, развития народного образования и культуры.

Потом в истории КНР наступила полоса маоцзэдуновских авантюр. Группа Мао Цзэ-дуна все более откровенно порывала с социализмом, все дальше сталкивала Китай с магистрального пути социалистического развития на узкие и топкие тропки авантюр. И все больше обнаруживалось «родство душ» маоцзэдуновских властей и чанкайшистов.

При чанкайшистском режиме власти пытались заставить население страны как можно больше времени работать бесплатно «на государство». Чан Кай-ши считал, что такой вот «добровольный труд» должен со временем «войти в привычку». Он требовал, «чтобы один человек работал за двоих и чтобы за один день выполнялась двухдневная норма».

В последние годы маоцзэдуновские власти приложили немало усилий, чтобы вынудить рабочих и служащих работать один-два дня в неделю бесплатно, на государственную казну. Пропаганда распространила огромное количество панегириков в адрес «добровольцев», которые отрабатывали больше смен, чем дней в году, лишь изредка пользуясь выходными, не вылезали из шахт по две-три смены подряд, по нескольку суток не покидали цехов предприятий и к тому же, если верить пропаганде, совсем не интересовались, сколько им заплатят за их труд.

Чан Кай-ши заявлял, что стремление к личному достатку позорно, неблагородно. «Если человек следует желаниям уха и глаз, то он подчиняется вещам», — говорил Чан Кай-ши. Он нападал на эгоизм, имея в виду, по сути дела, естественное стремление человека жить по-человечески.

Известно высказывание Мао Цзэ-дуна: «Страшно подумать о том времени, когда все люди будут богатыми». Пропаганда яростно нападала на «эгоизм», под которым она практически понимала стремление человека получать справедливую оплату за свой труд, быть сытым и иметь прочную крышу над головой, видеть, что твои дети сыты, одеты и имеют возможность получить образование.

Чан Кай-ши заявлял, что «государство — превыше всего». При этом он имел в виду, конечно, государство, которое возглавляет он, в котором хозяйничает его партия. «Пока будет существовать гоминьдан, — говорил Чан Кай-ши, — будет существовать и Китай». Он оказался никудышным пророком.

Пекинские лидеры целиком и полностью подчиняли интересы личности интересам общества, под которым они, собственно, имели в виду свою группу, распоряжающуюся делами страны. Пропаганда неустанно подчеркивала, что судьбу Китая определяют «идеи Мао Цзэ-дуна», его политическая линия, стращала китайцев самыми страшными бедами, если не будут воплощаться в жизнь пресловутые «идеи».

Чан Кай-ши писал: «Все без исключения мудрые политические деятели прошлого считали, что исправление человеческой души, выправление нравов должно предшествовать политике». Так абстрактная мораль, оторванная от материальных факторов, становилась альфой и омегой всей общественной жизни.

О моральном догматизме пекинских лидеров мы писали выше.

Главной целью в воспитании народа Чан Кай-ши считал «развитие национального духа». «Школьное и общественное воспитание, — заявлял Чан Кай-ши, — должно „делать главный упор на внедрение национальной идеологии, пробуждение национального духа“». Воспитание национализма, как считал Чан Кай-ши, надо начинать с раннего возраста, когда дети «подобны листу чистой бумаги, на котором можно рисовать красной, черной, серой и желтой краской».

Уподобляя народ «чистому листу бумаги», на котором властитель вправе рисовать любые угодные ему картины, Мао Цзэ-дун, по существу, повторял мысль Чан Кай-ши. О том, как людям в Китае «промывают мозги» с самого раннего детства, мы рассказывали выше. Масштабам и интенсивности маоцзэдуновского «промывания мозгов» чанкайшисты могли бы только позавидовать. Касались мы и того, какое место занимает национализм в идеологии пекинских лидеров.

«Одна партия, одно учение, один вождь». Эти слова Чан Кай-ши стали основой культа его личности.

Культ личности Мао Цзэ-дуна мало чем отличался от культа Чан Кай-ши, разве что культ Мао Цзэ-дуна был куда шире по масштабам.

«Есть армия — есть власть». «Война решает все». Это слова Чан Кай-ши.

«Винтовка рождает власть». «Наш коронный номер — это война…» Это слова Мао Цзэ-дуна.

Список подобных «совпадений» очень легко продолжить. В заключение этого раздела мы хотим остановиться еще на одной параллели.

В одной из своих речей на совещании высшего командного состава Чан