«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов
Против такой вот жертвы и направлен «митинг борьбы». «Виновному» нельзя защищаться, тем более критиковать других. От него ждут одного — униженного покаяния. Всякая попытка «обвиняемого» не только отрицать, но хотя бы смягчить свою «вину» встречается в штыки инициаторами собрания. Упорство «виновного» на этом пути легко может превратить его во «врага революционных масс».
C другой стороны, каяться слишком поспешно тоже рискованно: могут не поверить. Каждый опытный, прошедший тернистые пути идеологического «перевоспитания» китаец отлично знает, что «перевоспитываться» надо не в один день, а постепенно. Тут дело не в искренности, а в умелой ее имитации, в мастерском соблюдении «правил игры». А эти правила жестоки, «митинги борьбы» могут длиться очень долго. Если понадобится инициаторам «перевоспитания» — недели. Такие случаи не раз были. Но даже и в сравнительно коротких «митингах борьбы» жертва переживает подлинные муки.
Вот как описывает первый день «митинга борьбы» один из китайцев, прошедших этот крестный путь:
«Человека окружают презрительные, ненавидящие лица, ему кричат в уши, в него плюют, перед ним угрожающе трясут кулаками, и все, что он говорит, считается ложью. К концу дня его ведут в комнату, запирают, дают немного пищи и обещают, что на следующий день будет еще хуже.
…Часто бывает „выходной день“, например, по воскресеньям, но и эти выходные дни — упражнение в садизме. За запертым в комнате человеком постоянно наблюдает один из участников „борьбы“. Если человек выглянет в окно, охранник упрекнет его в том, что он отвлекся от своих проблем, которые должны полностью занимать его. Если он заснет, стражник разбудит его, дергая за волосы. Через три-четыре дня жертва начинает выдумывать грехи, которых никогда не совершала, надеясь на то, что чудовищное признание даст ей передышку. Через неделю „борьбы“ она готова на все».
«Готова на все». Да, на все. Вплоть до самоубийства, когда представится случай для этого. Потому что утонченные иезуитские издевательства может выдержать не всякий.
Во время этой чудовищной «борьбы» человека стремятся унизить, морально растоптать. Для этого его вынуждают отвечать на любые вопросы, вплоть до самых интимных. Этот душевный стриптиз китайцы именуют «сниманием штанов на публике». И так вот человека «критикуют» до тех пор, пока он не будет сломлен духовно и физически, пока он не склонится низко перед властями. Если же человек предпочтет смерть постыдной жизни, у него отнимут доброе имя, повесив на него любой ярлык в духе времени.
Жертву «борьбы» изолируют не только от поддержки со стороны ее родных. Ее родных вынуждают выступать с критикой своего родственника, обливать его грязью. Если же родственники жертвы отказываются делать это, то они могут сами стать мишенью «борьбы».
Таким образом, жертва изолирована, жертва одинока, она не может защищаться сама, она не может ждать защиты ниоткуда. Ее игра проиграна заранее. Это очень удобный для властей способ уничтожать людей поодиночке, морально или даже физически. Каждый из «обвинителей» вкладывает в «обвинения» всю свою актерскую страсть: он не хочет сам стать жертвой. Но никаких гарантий в том, что не станет ею со временем, у него нет. На какое-то время он отодвигает от себя угрожающую возможность стать «мишенью борьбы». Надолго ли?
Тем и удобна для властей машина «митингов борьбы», что она позволяет противопоставить толпе глухих, этому лжеколлективу любого, расправиться с любым.
Система «информации»
В каждой китайской школе регулярно, один или два раза в неделю, проводились общие собрания. Темы собраний диктовались проходящей кампанией или актуальными событиями. На собраниях обязан выступить каждый присутствующий. Школьники сопоставляют свои мысли и поведение с теми требованиями, которые предъявляет им жесткий морально-политический кодекс. Естественно, что любое отклонение школьников от официальных норм делает их объектом критики со стороны товарищей. Но, кроме «самокритики», школьники обязаны «критиковать» взгляды и поступки своих сверстников. Таким образом, власти получают достаточно широкие данные о настроениях и поведении школьников. Тем более что иной разозленный «критикой» со стороны товарищей школьник может сказать о своих однокашниках такое, что не сказал бы в ином случае. Организаторы собраний, маскируя свои цели необходимостью «воспитания» детей, намеренно накаляют страсти на собраниях, сталкивают детей друг с другом: таким путем «воспитателям» удается получить больше нужных им сведений.
Это и есть пресловутая система «информации», которая, по сути дела, приучает школьников доносить на всех окружающих под благовидным предлогом «критики и самокритики». Эта система действует и в начальной школе, и в высшей.
Мы уже говорили, что временами идеологическое давление на людей несколько ослабляется. Скорее других на короткое «потепление» реагирует молодежь. В школах, техникумах и вузах возникает более непринужденная атмосфера, чаще звучат шутки и смех. А на улицах и скверах можно чаще увидеть влюбленные парочки.
В это время людей меньше терзают собраниями, политзанятиями. Можно гораздо меньше времени посвящать «критике и самокритике» и, конечно же, давать властям меньше «информации» о себе и о других. Какое-то, пусть даже короткое, время можно не сообщать «информацию», можно перестать быть доносчиком! Как тут не вздохнуть облегченно!
«Интересно, что когда нам дают хоть какую-нибудь свободу выбора, то первое, что мы выбираем, — свобода молчания».
Это искреннее признание вырвалось у бывшего шанхайского студента, беженца из Китая, Тун Цзи-бина.
Можно себе представить, до какой степени надоело бедным китайцам вечное «промывание мозгов», как тяготит многих вынужденная роль доносчиков!
Но, увы, очень недолго длится в нынешнем Китае желанная «свобода молчания». Начинается очередная массовая кампания. Она приносит с собой новые вспышки казенного «патриотизма», зубрежку новых «указаний», новые «митинги борьбы». И снова людей вынуждают писать подробнейшие «самоанализы».
«Самоанализ»
«Самоанализ» — это еще одно изобретение китайского руководства, призванное контролировать каждый шаг человека, по возможности каждую его мысль.
Надо сказать, что эти «воспитатели» не видят такой уж большой разницы между мыслями и поступками человека. Изуверы-«воспитатели» считают, что наличие «плохих» мыслей