Упал намоченный 2 - taramans

— А я и не строю, — пожала плечами Ирина, — Но в таком… Не-не-не! Вот вы мне потом и расскажете — стоило ли оно того.

— Серега! А ты что — и правда про… Как ее там? Групповуху, вот… Ты же пошутил, да? — с надеждой подергала его за плечо Бородина.

— С чего бы это? — демонстративно удивился Васильев, — Никаких шуток, все всерьез. Девочки! Надо расширять горизонты познания, в том числе — и в половой сфере.

— Вот ты развратный, Васильев! — обиженно фыркнула Ленка и даже обнимать его перестала, — Как таким можно в милиции работать? Там же у вас все должны быть честными, серьезными, ответственными…

Светка из коляски переспросила:

— Лен! Это ты сейчас про нашу ментовку говорила? А то я что-то не поняла.

И девчонки дружно расхохотались, так заразительно, что и сам Васильев рассмеялся.

«Шанхай». Несколько двухэтажных каркасно-насыпных зданий, где располагались общежития…

«Блин! В них же зимой — дубак настоящий! Или топят как не в себя? Вон котельная темнеет!».

За линией общежитий-двухэтажек, было широко распростерто поле балков, вагончиков, «бочек». Одноэтажных длинных бараков Васильев насчитал восемь, а балки — те заметно короче будут — без счета. «Бочки», круглые балки, наподобие железнодорожных цистерн, считались жильем привилегированным: это уже что-то вроде небольшого домика для одной семьи. Именно в таком и жила с родителями и младшим братом Иринка.

«Нет, спорить не буду: по сравнению с комнатой в общежитии, где стены из фанеры, а из окон дует, и удобства все на улице — эти „бочки“ все же комфортны. Но… Площадь их весьма невелика, и опять же — взрослой девушке делить комнату с младшим братом? Эх-ма…».

Васильеву в молодости приходилось бывать в гостях у знакомых, проживающих в таком вот балке. Вроде бы и уютно, но — жопами толкаешься, не развернуться, кухонька — одно название, да и комнатки — чуть больше железнодорожного купе. И Плехову как-то пришлось в командировке на Севера несколько дней жить в подобном, правда, отделанном уже по-современному.

«Как место, где можно перекантоваться пару суток — вполне, но жить в таком? Боже упаси!».

Сергей, по просьбе Ирины, остановился, немного не доезжая до ее «линии».

«Ага, здесь не улицы, здесь — линии!».

Пока Ленка со Светкой отошли поговорить, Васильев, подмигнув Иринке, спросил:

— Ну что — целоваться на прощанье будем?

Шкатова, чуть наклонив голову, как на забавную зверушку, посмотрела на Сергея, и, неожиданно для него, согласилась:

— А, давай!

Целовалась она хорошо, без изысков, но чувственно.

— Эй-эй-эй! Я целоваться согласилась, а ты уж и руки распустил! — засмеялась Ирина и отодвинулась от парня.

— Извини, эти руки — они сами… Того. В общем, живут своей жизнью, — покаялся Серега.

— Нет, ты посмотри-ка, Светка: стоило нам на минутку отойти, а они уже сосутся! — возмутилась Бородина, выйдя из темноты к более светлому перекрестку, — Ну, Ирочка, на ходу подметки рвет.

— Да ладно, — фыркнула Ирина, — Пожалста… Я на чужое не претендую.

Васильев удивился:

— А я что — уже чей-то?

— А это пусть вот эти красотки разбираются! — засмеялась девушка и пошла по еле освещенной скудными и маломощными фонарями улице, помахав ему на прощание рукой.

Сергей посмотрел ей вслед:

«Неплохая она девчонка, похоже. Вон интересно: в памяти Васильева этих девчонок не то, чтобы нет, вроде маячит где-то на периферии что-то знакомое, но… Да и не общался он сильно-то со спортсменками. В смысле — сразу по приезде не общался, потом-то — когда познакомился с Галиной, знакомых стало много, но вот именно этих… Х-м-м… Странно!».

Флешбэки эти, они вообще, как будто обрывки сна: поди пойми — было такое в прошлой жизни, нет ли. Нет, в некоторых случаях Васильев был уверен, но иногда, как сейчас — не уверен, совсем нет.

«Здесь если разбираться, то долго и упорно. К примеру, давным-давно перестал обращать внимание на свои способности к лечению. Как будто привык: есть они! А вот сильнее они стали, слабее — даже в голову не пришло проанализировать. Невнимательным стал, что ли? Или по течению поплыл — идет оно все и пусть идет, а как, почему, то дело десятое? М-да… Балбес ты, сновидец хренов!».

— Так. Сейчас довозим Светку, а потом — на обратном пути — ты меня подбросишь! — уверенно озвучила план действий Бородина.

И вот по не очень-то довольной мине на лице Дмитриевой было похоже, что такой расклад Светке не по душе.

«Но Ленка почему-то настроена бескомпромиссно!» — хмыкнул про себя Сергей, — «Так! А ты не сильно ли расслабился, Сережа? Там, вообще-то, танцы еще идут, коллеги борются с буйством и бесчинством несознательной части советской молодежи. А ты здесь пасьянсы раскладываешь — кто, с кем, зачем. В общем, жопу в горсть и бегом назад!».

Но у девиц были свои планы, и Сереге, скажем честно, нарушать их не хотелось: ибо и самому было куда приятнее целоваться с молодыми красивыми девчонками, чем крутить руки пусть тоже молодым, и, может быть, даже где-то красивым, но парням. Со Светкой получилось целоваться и дольше, и волнительнее. Оно и понятно: когда девчонка хочет целоваться, а не делает это дежурно, в качестве прощального жеста, оно куда приятнее, не так ли? И руки ему распустить позволили, приподняв подол юбки, и пропальпировать крепкую упругую попку не запретили. Лишь немного действовала на нервы усмешка Бородиной, которая курила, стоя рядом. Курила и посмеивалась, отпуская ехидные комментарии.

«А Светке — нравится, вот — ей-ей — нравится. Похоже, она была бы не против продлить и углубить знакомство, но вот… Договор у них какой-то есть в отношении меня, что ли?».

— Не, ну хватит уже, а? — не выдержала Ленка, — А то, я смотрю, дай вам волю — вы и в горизонтальное положение перейдете.

«Вот же, блин… А я уж начал добавлять немного „силы“ в ладони, чтобы