Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

Палатка стояла выходом на юг. Когда лагерь был разбит, наступила кромешная тьма, и оставалось только любоваться на звездное небо. На горизонте пылало зарево. Где это, во Франции? Охваченный пожаром город или новый вулкан? Второе предположение представлялось более вероятным. На острове по крайней мере не возникло никаких пожаров — потому, наверное, что следовавшие один за другим толчки погасили все очаги возможного возгорания.

— Как ты себя чувствуешь, Билли? — осведомился Метью.

— Хорошо, мистер Коттер. — Мальчик запнулся. — Она так и не вернулась?

— Кошка? Дай ей еще немного времени. Мы ее найдем, вот увидишь. А теперь спи, Билли.

Самому Метью долго не удавалось уснуть. Воодушевление, охватившее его благодаря встрече с мальчиком и необходимости заботиться о нем, сейчас, в темноте, улетучилось. Ощущая полный упадок сил, он растерянно смотрел на зарево, охватившее горизонт на юге. Зарево то усиливалось, то ослабевало. Пламя, бушующее в жерле вулкана, отбрасывало бы схожий отблеск, подумал он, — как, впрочем, и объятый пожаром город. Метью попробовал отыскать в душе чувство сострадания ко всем остальным людям, к миллионам, которые уже погибли или все еще испытывали страдания, однако попытка не удалась. Он не мог представить себе реальных лиц… Впрочем, мог. Одно лицо.

Стоило ему провалиться в забытье, как начал сниться сон. Он снова пережил недавний ужас: и дрожь земли, и зрелище рассыпающихся в пыль кирпичей, и оглушительный стон отступающего моря. Однако все прочие звуки перекрывал голос Джейн… Метью заворочался и заставил себя проснуться. По его телу тек пот, земля же и вправду колебалась, но несильно; к такой остаточной дрожи они уже успели привыкнуть. Билли спал.

Метью очень долго не мог уснуть: он лежал с открытыми глазами, вспоминая тщетный зов дочери.

Рано поутру произошел мощный толчок, разбудивший обоих. Земля ходила ходуном на протяжении секунд тридцати, и Паутинка уже отчаянно голосила в поле неподалеку от палатки. Метью схватил мальчика за руку:

— Ничего, ничего, сынок. Ерунда! Видишь, все кончилось. Темнота только начала рассеиваться, но и в этом сумеречном свете было видно, как побелело детское личико.

— Я уже думал, что все начинается снова, — признался мальчик.

— Куда там! Все кончено. Видишь? Как твоя рука?

— Не двигается. А так — ничего.

— Вот и славно. — Метью выбрался из–под одеяла. — Так, раз будильник прозвенел, не грех размяться. Сперва я приготовлю завтрак, а потом отправлюсь за добычей. За ближайший день–два надо будет набрать как можно больше еды.

Билли рывком сел:

— И я с вами.

— Это ни к чему.

— Но мне очень хочется. — Он помялся. — Мне так не нравится оставаться одному!

— Тут ты прав. Кстати, сможешь умыться одной рукой?

На ночь Метью убрал растопку — хворост и обрывки бумаги — под навес; теперь он вытащил все это наружу и развел огонь. Луна в небе бледнела на глазах, звезды и вовсе пропали. С востока дул легкий ветерок. Ослица, придя в себя, спокойно щипала покрытую росой траву. Метью открыл банку свиных сосисок и разогрел еду на костре. Поддевая сосиски веточками, они с грехом пополам позавтракали.

Метью припомнил последний званый ужин, на котором ему довелось побывать: крохотные колбаски на палочках размером с зубочистку, подаваемые гостям закуски на серебряном блюде, атмосферу язвительного зубоскальства и безвкусной роскоши. Неужели с тех пор минуло всего десять дней? Он был готов поклясться, что куда больше.

Они перегнали Паутинку на новый участок — здесь выросла высокая трава, совсем готовая под покос, — и отправились на промысел Первой целью, которую избрал себе Метью, был Сент–Питер–Порт. Город наверняка лежал в руинах, однако тамошние магазины смогут обеспечить всем необходимым — стоит только до них добраться. Поразмыслив, по какой дороге было бы лучше всего подойти к городу, он остановился на южном направлении. Здесь можно передвигаться по открытому пространству, не перелезая через развалины, а потом попасть прямиком в центр. Главные объекты: аптека, инструменты, продовольствие, обувь. Набрать как можно больше всего и спрятать. А потом пригнать Паутинку и навьючить ее всем этим добром.

Проходя мимо разрушенного жилья, они, как и накануне, звали живых, уже ни на что не надеясь. Попались три собаки и две кошки, однако вчерашней они так и не встретили. Кое–где взору представали странные картины: то устоявшая стена высотой в восемь футов, то совершенно целый телевизор, почему–то оказавшийся на верхушке пирамиды из обломков жилья. Порой приходилось отворачиваться: в одном месте они увидели труп мужчины, который успел наполовину высунуться из окна, прежде чем его придавило рухнувшей рамой; в другом — попалась окровавленная рука, валяющаяся посреди дороги, подобно отломившемуся от ветки сучку. Потом они наткнулись на ребенка: сперва показалось, что тело его нетронуто, но, подойдя ближе, они увидели, что ночью здесь побывали крысы. Метью отвернулся, с трудом поборов тошноту, и заставил мальчика глядеть в другую сторону.

Они отклонились от маршрута, чтобы наведаться к Мэг Эшвел. Ее дом, окруженный пышным садом, стоял в небольшом овраге. Теперь аккуратную лужайку перед фасадом прорезала трещина; дом развалился пополам. Разрушение было таким безжалостным, что искать под развалинами живых не имело никакого смысла. Постояв немного перед остатками дома, Метью раздумал кричать.

— Тут жили ваши знакомые, мистер Копер? — не вытерпел Билли.

— Да. — Он попятился, не желая нарушать тишину. — Пойдем.

Они поднялись на холм. Улицу Форт–Роуд с обеих сторон обрамляли завалы битого кирпича. Отсюда открывался самый живописный вид: справа лежал Форт–Джордж, поросший лесом, а впереди — морская гладь, из которой поднимались острова помельче — Херм, Джету, Сарк; в хорошую погоду можно было увидеть и сверкающие на солнце скалы острова Олдерни. Внизу террасами спускался к морю город.

Первым делом Метью разглядел острова. Они остались на прежних местах, только теперь это были не острова: их окружала не вода, а камни, песок, водоросли. На середине пролива Расселла лежал на вздыбившейся отмели грузовой корабль с пробоиной в борту. Рядом с пристанью выделялся замок Корнет, от которого осталось лишь несколько кусочков стены, словно зубы, чудом сохранившиеся во рту черепа. Еще ближе…

Метью был готов к зрелищу полного разрушения, даже пустыни из кирпича и каменной пыли, однако реальность оказалась еще страшнее. От города вообще ничего не осталось. Там, где недавно стояли дома и магазины, теперь была только земля и камень, словно Метью и Билли перенеслись в доисторическую эпоху. Угадывалась лишь линия причала; неподалеку торчал остов портового крана. Приглядевшись, Метью увидел, что дно пролива густо усеяно всяческими обломками. Прежде он видел руины; теперь же ему довелось познакомиться с новой картиной: город был буквально стерт с лица земли.