Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

Метью был готов к зрелищу полного разрушения, даже пустыни из кирпича и каменной пыли, однако реальность оказалась еще страшнее. От города вообще ничего не осталось. Там, где недавно стояли дома и магазины, теперь была только земля и камень, словно Метью и Билли перенеслись в доисторическую эпоху. Угадывалась лишь линия причала; неподалеку торчал остов портового крана. Приглядевшись, Метью увидел, что дно пролива густо усеяно всяческими обломками. Прежде он видел руины; теперь же ему довелось познакомиться с новой картиной: город был буквально стерт с лица земли.

Стоявший бок о бок с ним Билли спросил ровным голосом:

— Как это получилось?

— Это все море.

— Море?

— Оно обрушилось, как гигантская стена, — ответил Метью скорее самому себе. — Как таранящая стена, сметающая все на своем пути. Боже мой! А я — то думал, что тут могли заняться пожары!..

Они молча смотрели вниз. Отчетливо прослеживался путь приливной волны, слизнувшей город с прибрежных холмов и устремившейся дальше к северу. От Сент–Семпсона тоже наверняка ничего не осталось, как и вообще от всей северной оконечности острова.

— Вы собираетесь спускаться, мистер Коттер? — осведомился Билли.

Метью покачал головой:

— Во всяком случае, не сейчас.

Однако он никак не мог оторвать взгляд от страшной картины, пытаясь совместить то, что осталось в его памяти, с новой реальностью.

Билли оглянулся и неожиданно позвал:

— Мистер Коттер!

— Да, Билли?

— Человек!

Метью тотчас обернулся. До приближающейся фигуры оставалось не более пятидесяти футов. Это был мужчина лет шестидесяти, однако вид его был настолько плачевен, что о возрасте трудно было судить с какой–либо определенностью. Он был бос и грязен, на нем болталась всего лишь драная и покрытая пятнами красная пижама. Длинное худое лицо напоминало один сплошной синяк, волосы были густо припудрены пылью. Руки его были исцарапаны и все еще кровоточили. Но самое поразительное было в другом: человек приближался к ним, словно не замечая их присутствия.

Метью подумал было, что незнакомец ослеп, но потом заметил, что тот уверенно шагает по неровной дороге.

— Выходит, вы тоже выжили! — окликнул он. — Откуда вы?

Человек ничего не ответил. Оказалось, что он идет не к мужчине с мальчиком, а к обрыву над уничтоженным городом. Остановившись, незнакомец устремил взор на оголившиеся склоны.

— На них обратил взгляд Господь! — Вполне нормальный голос; говоривший был, несомненно, образованным человеком. — Святые и пророки обращались к ним с предостережениями, однако ими пренебрегли. Тогда посреди ночи Господь взглянул на несчастных и зарыдал от их неправедности. Слезы Его были подобны ударам молнии, вздохи же пронеслись как ураганы.

— Как видно, вам здорово досталось, — сказал Метью. — Вы хоть ели что–нибудь с тех пор? Пойдемте–ка с нами, мы вас накормим.

Он подошел к незнакомцу и прикоснулся к его руке. Однако тот по–прежнему изучал картину чудовищного опустошения.

— Вон там! — молвил он. — Там они и жили. Ели, пили, лгали, мошенничали, плясали, играли, развратничали. И в какую–то секунду, стоило Создателю только моргнуть, их смело с лика земли.

— Вам бы перекусить, — воззвал Метью к его благоразумию. — Пойдемте с нами.

Он взял несчастного за руку, собираясь повести за собой. Но тот вырвался и впервые взглянул на Метью:

— Почему же Он пощадил меня? Я тоже лгал и мошенничал. Я вожделел, обжирался, богохульствовал. Почему же страшная месть минула меня?

Отвратительнее всего было не безумие, а именно одержимость. Впрочем, возможно, это и есть истинное сумасшествие. Только зачем такая мелодраматичность, зачем дурное позерство, звенящее в голосе? «Я ничего не могу для него сделать, — подумал Метью. — А быть с ним рядом вредно для мальчишки».

— Пора возвращаться, Билли, — произнес он. — Нам здесь нечего делать.

Билли, который и так все это время испуганно пятился, согласно кивнул. Они зашагали было назад, но незнакомец окликнул их:

— Подождите!

Метью обернулся. Человек шагнул к ним:

— Я должен покаяться в своих грехах! Пока Господь снова не обратил на нас свой взор, я должен покаяться.

— Кайтесь перед самим Господом, — посоветовал Метью. — Я не священник.

Он тронул Билли за плечо, и они пошли дальше. За их спинами послышался шорох камней: человек преследовал их.

— Слушайте, — настаивал он. — Слушайте! Я богохульствовал. Я поминал Господа нашего всуе. Я мошенничал. Занимаясь в Англии бизнесом, я клал в собственный карман деньги, причитавшиеся компании, акционерам. Я пил, я вожделел женского тела…

Он брел шагах в десяти позади, упрямо взывая к ним. Метью остановился, безумец тоже.

— Замолчите, — сказал Метью. — Мы не желаем этого слушать. Идите прочь и ищите покоя наедине с самим собой.

Метью ускорил шаг, увлекая за собой Билли. Однако безумец не унимался.

— Нет, вы будете слушать! — Теперь голос звучал не только мелодраматически, но и раздраженно. — Вы обязаны выслушать меня, чтобы душа моя смогла обрести спасение. Ведь я был отъявленным грешником, таким же, как и все те, кто пал от божественного гнева. Я знал одну женщину… Сейчас она мертва, как и все прочие. Рот ее был что мед, и груди — что мягкие зрелые плоды. Она взглянула на меня, и я испытал соблазн…

Метью остановился и подобрал с дороги камень.

— Пойдите прочь! — прикрикнул он. — Уймитесь. Я не шучу!

Безумец бесстрашно воззрился на Метью и захохотал:

— Вам придется меня выслушать. Сперва я был единственным, кто спасся, но теперь появились вы с мальчишкой. Вы выслушаете исповедь о моих грехах, а мальчик донесет мое послание до грядущих поколений. О, как я вожделел эту женщину! И вот ночью…

Метью запустил в него камнем, но промахнулся. Одержимый снова захохотал. Тогда Метью набрал целую горсть камней и принялся швырять их один за другим, все больше свирепея и чувствуя потребность искалечить надоедливого безумца, а то и прикончить его. Камни ударялись о туловище мужчины, но он по–прежнему покатывался со смеху. Наконец камень попал ему в щеку, и смех прекратился. Незнакомец поднес руку к лицу; между его пальцами проступила кровь. Теперь он стоял как вкопанный, пялясь на неуступчивых смертных.

— Лучше оставьте нас в покое, — предупредил его Метью.

Сказав это, он устремился дальше, волоча за собой Билли. Шаги позади утихли. Забравшись на вершину холма, Метью оглянулся. Человек остался неподвижно стоять на прежнем месте.

— Он сумасшедший, да? — робко спросил Билли.