Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

Выпустив колечко дыма в неподвижный воздух, Миллер сказал:

— Хорошо, что это произошло сейчас, а не зимой.

— Еще бы.

— Сейчас мы хотя бы можем что–то предпринять, организовать. Куда без этого денешься? Придется, конечно, попотеть, но игра стоит свеч. Пройдет лет двадцать, и нас сменят наши дети. — Миллер оглянулся на свою палатку, откуда все еще доносились нарочитые завывания. — Господи, лишь бы она народила парней! И первый пускай будет моим. Замолчи там, слышишь, дуреха? — прикрикнул он и поднялся. — Лучше пойти и унять ее по–настоящему. Пока, Метти.

Метью остался сидеть, докуривая сигарету. Из палатки донесся голос Миллера, звучная пощечина, истерический визг — и наступила тишина.

Стоило Метью докурить сигарету, как рядом с ним вырос Билли.

— Мистер Коттер! — окликнул он его.

— А, это ты, Билли! Ну, как твоя рука?

— Более или менее. Мистер Коттер!

— Да?

— Хорошо бы нам с вами разбить собственный лагерь.

— Ничего не получится. И потом, здесь у тебя есть Менди, ты можешь с ней играть.

Мальчик передернул плечами. Он все еще пребывал в однополом отроческом мире. Ничего, потом все изменится. Они вырастут вместе, и когда наступит срок… Нет, не так все просто. Времена детских сказочек миновали. Девушка достигнет брачного возраста, когда паренек будет еще слишком юн, чтобы заявить свои права, и достанется кому–нибудь другому — возможно, тому же Миллеру. В возрасте двенадцати — тринадцати лет она превратится в женщину, а через год станет матерью. Если тупица Ширли произведет на свет вереницу сыновей, как уже спланировал Миллер, Билли придется дожидаться, пока подрастут дочери самой Менди. Что ж, не такая уж мрачная перспектива, рассудил Метью. Однако ему не хотелось размышлять о будущем, оно вызывало у него только отвращение.

— Значит, мы не сможем вернуться? — не унимался Билли.

— Нет. А даже если бы могли, они бы не отпустили с нами Паутинку.

На детском личике отразилась попытка постигнуть сложности взрослого мира. Возможно, в будущем Билли сменит Метью на посту главного советника Миллера, станет опекуном его сыновей; впрочем, племя может превратиться в арену соперничества, оказаться под пятой тиранов, изнывая от их алчности и обоюдной ненависти. Нет уж, мелькнула у Метью мысль, как здесь ни обернется дело, он не желает быть этому свидетелем.

— Шел бы ты лучше спать, Билли. Завтра у нас много дел.

Следующий денек выдался на славу.

Начался он в серый предрассветный час с переполоха. Метью разбудили встревоженные голоса, а также новый, непонятный звук, который он принял спросонья за корабельный гудок. Метью выбрался из палатки, протирая глаза и чувствуя, что что–то стряслось, но еще не представляя, что именно. Его ждало зрелище, напоминающее веселую комедию на открытом воздухе. Две палатки были сорваны, под одной из них барахтались люди, запутавшиеся в одеялах. Мамаша Латрон, облаченная в ночную рубашку и мохнатый свитер, а также в мужские носки из серой свалявшейся шерсти, что было сил звала на помощь. Причина ранней побудки стояла тут же, недоуменно рассматривая всполошившуюся даму и также подавая голос, только на несколько тональностей ниже. Это была корова.

Ясность наступила, когда люди опомнились от неожиданности. Мамаша Латрон прекратила истерику, а очутившиеся в брезентовой западне выбрались на волю. Миллер вышел к своему народу в брюках и рубашке, а нагую Ширли загнал назад в палатку. Увидав корову, он воспылал алчной радостью:

— Вот здорово! Правда, здорово, Метти? Я не поверил старой карге, когда она утверждала, что видела корову на всех четырех ногах, а она, оказывается, не врала. Гляди–ка, корова прибрела сюда, прямиком к ней! Уж не ведьма ли эта старуха? Эй, мамаша, вы, часом, не ведьма? Поберегитесь, не то мы отправим вас на костер.

Вождь соизволил пошутить, но слишком неуклюже, чтобы кто–нибудь рассмеялся. Метью подумал, что такие шуточки вполне могут здесь прижиться: остров традиционно считался логовом ведьм, и здешние жители боялись их пуще всего.

— По–моему, ясно, зачем она сюда явилась, — сказал он. — Взгляните на ее вымя.

— Бедная животина! — посочувствовал Миллер. — Собралась плеснуть нам молочка — только подставляй бутылку. Ну, кто у нас тут главный дояр? Как насчет вас, Метти?

Тот покачал головой:

— Я так и не освоил это мастерство.

В конце концов Де–Порто сознался, что в юные годы ходил за коровами. Дояру пришлось встать на колени; молоко ударило струей в большое пластмассовое ведро, найденное среди развалин и предназначавшееся для воды. Сперва у Де–Порто не очень–то получалось, но он быстро приноровился, и дело пошло на лад. Остальные сгрудились вокруг, подбадривая его.

— Теперь за это будешь отвечать ты, Хилари, — распорядился Миллер. — Дейзи — твоя забота. Берегись, если с ней что–нибудь произойдет. Кто знает, может, для нее отыщется бык.

После завтрака мужчины снова отправились на поиски выживших, на сей раз ограничившись участком между Сомарез–Роуд и прибрежными скалами. Они так никого и не нашли, зато в одном месте, где четыре дома обрушились на маленький дворик, на незаваленном участке скреблись куры, разбрасывая нагретую солнцем пыль. В одном углу была обнаружена кладка из трех яиц, в другом — из двух. Миллер велел Эштону присматривать за яйцами, пригрозив ему страшными карами, если хоть одно яичко расколется или потеряется. Кур они поймали и скрутили им лапы проволокой.

— Отнеси их в лагерь, Хилари, — распорядился Миллер. Однако, глядя, как Де–Порто зажимает кур под мышками, он изменил решение. — Нет, передумал. Берите–ка их вы, Гарри. Эштон пойдет с вами и отдаст яйца женщинам. Встретимся наверху, у форта Джордж.

Даже после взбучки, которая на первый взгляд должна была образумить обоих, Миллер не хотел допустить, чтобы Де–Порто оказался рядом с Ширли в его отсутствие. Миллер понимал, что целомудрия тут можно добиться только ценой неусыпного надзора. Ширли чисто инстинктивно опрокидывалась на спину при появлении рядом с ней любого мужчины, Де–Порто же, как он подозревал, прирожденный развратник.

Вскоре поисковой группе попался давешний сумасшедший. Как видно, он ограничил свои скитания небольшим пятачком, где ему случилось столкнуться с Метью и Билли. На сей раз он соблюдал дистанцию, довольствуясь апокалиптическими завываниями. Миллер ответил ему цветистым и энергичным ругательством, но тоже не пошел на сближение.

— Не заглянуть ли нам в Вард? Полагаю, там все столь же безнадежно, как и здесь, но приглядеться не помешает.