Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин

А в дальнем углу сиротливо стоит столик с угощениями. Оказывается так принято, поэтому за мой счёт выставили несколько бутылок сухого грузинского вина, минеральную воду, тарелки с тонко нарезанным сыром и сырокопчёной колбасой.

Да мне не жалко, ради такого случая могу и с ресторана еду заказать.

— Это просмотр, Алексей, а не именины. Не лезь вперёд батьки в пекло.

А ведь мэтр тоже волнуется, ведь это первая выставка, пусть и в камерном формате, его нового ученика.

Сам он уже с четырёх часов ходил по мастерской злющий и гонял народ, заставляя оттирать стены от пыли.

— И ещё одно, — он отозвал меня в сторонку и даёт последние наставления, — не объясняй картины.

— А если спросят?

— Если спросят — отвечай коротко. А углубляться в пояснения не следует, не рассказывай о своих мотивах. Если художник вынужден объяснять своё произведение — значит он плохо написал картину.

Первым пришёл профессор из института. Потом подошли ещё двое и вскоре помещение заполнилось людьми. Некоторые пришли в сопровождении своих жён.

— Алексей Соколов, мой ученик и довольно талантлив, в чём и предлагаю вам убедиться.

Я предполагал, что все станут у первой картины и начнут осмотр, чинно двигаясь вдоль стены.

Ничего подобного, народ разбрёлся по мастерской в хаотичном порядке. Причём сразу пятеро окружили «Жану д’Арк» и активно спорят.

Мне осталось только неловко стоят у окна, я даже не знал куда деть руки.

А тут открылась дверь и вошли новые гости. Вот этих мы точно не ждали.

Я не видел Полипова пару месяцев, он посвежел. Подтянутый такой живчик с гладким лицом и уверенной лёгкостью в движениях. На нём явно импортный тёмно-синий костюм в мелкую полоску. Его спутница — дама лет пятидесяти. Стройная, ухоженная, в прекрасно сидевшем светло-сером костюме. Короткие тёмные волосы, неброские серьги и большие солнцезащитные очки. Держится женщина с грацией королевы, но портит впечатление немного высокомерное и даже брезгливое выражение лица.

Николай Захарович поздоровался с присутствующими и оставив на минуту свою спутницу подошёл ко мне.

— Ну привет, Алексей. Поздравляю с выставкой. Держишься вроде молодцом. А я тебе подмогу привёл, — и он кивнул в сторону рассматривающую картину женщину, — очень нужный нам человек. Эльвира Аркадьевна Меликова, начальник отдела изобразительно искусства Министерства культуры РСФСР. Видишь, как ваши отреагировали на неё.

И в самом деле с приходом влиятельной пары присутствующие стали вести себя тише. А сейчас большая часть их постаралась приблизиться к Меликовой, стоят на почтительном расстоянии и видимо ждут её оценки.

— В сфере деятельности уважаемой Эльвиры Аркадьевны не только выставочная политика, но и госзакупки произведений изобразительного искусства, а также взаимодействие с музеями и Союзом художников. А ты что тут по углам прячешься?

— Не прячусь, просто не хочу мешать людям смотреть.

— Это правильно. Но совсем дикарём тоже быть не надо. Так что подойди и прояви уважение перед дамой.

Меликова подошла к «Жанне», остальные сразу отошли, давая ей рассмотреть картину. Я остановился рядом.

Женщина повернулась ко мне, — а, Вы и есть тот самый молодой талант? Соколов Андрей?

Мне осталось только вежливо улыбнуться. А дама продолжает смотреть не на картину, а на меня. Но не бесцеремонно, для этого она слишком хорошо воспитанна. Но однозначно взгляд задержался дольше необходимого.

— Да, к сожалению, я Соколов Андрей.

— Почему к сожалению?

— Ну, непривычно, когда тебя обсуждают. И даже хвалят, не уверен, что искренне.

— Не кокетничайте. Если бы Андрей Андреевич считал Вас безнадёжным, нас бы тут не было. И даже очень настойчивая просьба уважаемого Николая Захаровича не помогла бы.

Вдруг в её глазах, а защитные очки она уже давно держит в руках, мелькнуло что-то человеческое и даже дружелюбное. Поэтому я рискнул спросить:

— А эта Вам понравилась?

— Эта картина мне как раз мешает.

— Чем же?

— Я уже в третий раз возвращаюсь ко мне.

Это был лучший комплимент, который я услышал за вечер.

Мы некоторое время молча рассматривали картину.

— Почему она такая? — спросила Меликова.

— Какая?

— Ну, героиня. Всегда принято изображать её в рыцарских латах или на костре с поднятыми к небу руками. А у Вас она отнюдь не святая, простая девчонка. Но что-то в неё есть.

— Потому что она и была простой крестьянской девчонкой девятнадцати лет.

— Семнадцати, когда она начала свой путь ей было всего семнадцать, — проявила эрудицию дама из Министерства культуры. Я же посчитал глупым спорить с этой дамой.

— Тем более.

Та опять всмотрелась в лицо Жанны, — видимо поэтому и работает. Продадите мне её?

Вопрос застал меня врасплох, — эту?

— А здесь есть другая Жанна д’Арк?

Я засмеялся.

— Нет.

— Тогда да, эту.

Я покачал головой.

— Простите, Эльвира Аркадьевна. Не могу.

Та медленно повернулась ко мне. Кажется мой ответ не столько обидел, сколько заинтересовал её.

— Вам не нужны деньги?

— Не в них дело. Андрей Андреевич хочет выставлять её дальше. У меня просто пока мало работ. Если начну продавать лучшие, мне через полгода нечего будет предъявить.

— Разумно.

И тут рядом возник Никитский. Подозреваю, что несколько минут он стоял рядом и прекрасно слышал наш разговор.

— А кто сказал, что проданную картину нельзя выставлять?

Я посмотрел на него озадаченно, — но ведь она уже не будет моей.

— Авторство вместе с картиной пока ещё не продаётся, Алексей.

Меликова улыбнулась, — Андрей Андреевич прав. Если я её куплю, это не значит, что повешу в спальне и никому больше не покажу.

— А если она будет мне нужна для выставки?

— Позвоните и заберёте. На любое необходимое время. Мне даже лестно будет, что на принадлежащую лично мне картину будут любоваться другие люди.

Теперь женщина уже откровенно забавлялась.

— Молодой человек, если Министерство культуры решит отправить вашу Жанну на выставку, я уж наверное смогу пережить разлуку с ней месяц или даже два.

Никитский хмыкнул, — Алексей, соглашайся. Лучшего владельца для твоей первой выставочной картины ты не найдёшь.