Чужое лицо 2 - Владимир Георгиевич Босин
Через долгих два с лишним часа мы потащились за сцену. Сначала туда поскакал влюблённый джигит. Вернулся без цветов и с опущенной головой.
— Что случилось?
— Да нет, вроде всё нормально было. Она быстро переоделась и мы пошли на выход. И вдруг она остановилась, голова закружилась что ли. Короче, ты меня извини, что вечер тебе испортил. Но в кафе посидеть наверное не получится.
Бедный, бедный Колян. Что-то его подруга крутит им не по-детски.
— Ну бывает, переволновалась. Поздравь её от меня и вручи мои цветы. Не нести же их назад в общагу. И главное — поддержи её, расскажи там что-нибудь приятное. Бабы — они ушами любят.
Настя исчезла из моей жизни неожиданно. Ещё вчера мы договаривались встретиться и она не пришла. На следующий день тоже не позвонила и это уже взволновало меня. Связывались мы обычно по телефону. Настя звонила мне сюда в мастерскую, я же беспокоил какую-то даму в театре и просил позвать Настю Беляк или передать ей что-либо на словах. Больше способов связаться не существовало. Разве что голубиной почтой.
Тогда я поехал сам в театр и застал руководителя труппы. Тот меня уже знал, как парня Насти.
— А Беляк укатила на съёмки в Ригу.Она тебя не предупредила? Странно. Вообще-то она давно прошла кинопробы для съёмки в двухсерийном фильме, кажется — «Дом на тихой улице». Её взяли на одну из ролей. А ту неожиданно позвонили, надо срочно лететь. Но это было ещё утром, она могла спокойно тебя предупредить.
Я действительно растерян, — а она никакой записки не оставляла?
— Для тебя? Нет.
Пару дней я ждал, что она как-то сообщит мне о своих планах. Но нет, тишина. А ещё я встал вспоминать нашу последнюю встречу. Это было в кафе, накануне у нас была волшебная ночь. Настя раздобыла ключи от пустующей квартиры очерёдной подруги. Ну и я немного расслабился. В том смысле, что позже, сидя напротив неё за столиком в кафе вдруг поймал себя на мысли, что неплохо было бы всегда просыпаться как сегодня утром. Вместе с любимой женщиной. Прижимать к себе податливое желанное тело и вдыхать запах её волос. Ну и на эмоциях, но как бы в полушутку я и предложил ей подумать о более серьёзных отношениях.
Настя сразу не ответила, вдруг резко заторопилась на репетицию и расставание оказалось скомканным, осталась какая-то недосказанность что ли. Хотя в губы на прощание она целовала меня вполне искренне.
И теперь на фоне её внезапного отъезда я уже рассматриваю каждое слово и каждый жест под критической призмой.
А если она — как та подружка Николая. Не хочет мотаться с молоденьким лейтенантиком по гарнизонам, тоже планирует сразу прыгнуть в генеральши. Наслышан я о романах молоденьких артисточек с пожилыми режиссёрами. За главную роль многие наступят на горло собственным чувствам. Я ведь абсолютно не знаю свою девушку с этой стороны. Театр — большая клоака. Хотя, может я зря себя накручиваю. Но почему она не звонит? В мастерской все знают, что я жду звонка. Сижу как на иголках. Остаётся только ждать.
Время летело быстро, 15 июля у меня предстоит следующая выставка. Небольшая групповая под эгидой МОСХ. Выставляются относительно молодые и малоизвестные художники. Это уже настоящее публичное мероприятие под названием «Молодая московская живопись», состоится она в одном из выставочных залов МОСХ. Я выставляю пять картин, и это очень достойно, остальные как правило представлены максимум двумя. Видимо сыграла роль подруга Полипова Меликова. И я заканчиваю для этой выставки ещё одну картину.
Называется — «Спартак. Победа». Это довольно большой горизонтальный холст. Не парадная батальная сцена, а скорее «первые минуты после боя».
Сражение закончилось недавно. На дальнем плане ещё клубится пыль, сквозь неё пробивается вечернее солнце. Там видны размытые фигуры бегущих людей, поднятые копья, захваченные римские штандарты. Победившие рабы ликуют — кто-то обнимается, кто-то поднял римский щит над головой.
На вытоптанной земле сидит Спартак. Не красавец-гладиатор, не античная статуя. Мужчина лет тридцати, широкоплечий и жилистый с коротко остриженными тёмными волосами. Нос когда-то был сломан. На щеке свежая царапина. Неравномерно отросшая борода. На нём простая грязная туника, поверх неё нагрудник римского легионера. Меч валяется в пыли возле ноги. Оружие как бы есть, но уже не актуально.
Перед ним лежит погибший мальчишка-раб, лет семнадцати. Просто босоногий молодой человек, на одной ноге осталась верёвочная сандалия, вторая потеряна. В руке парня зажат серп, с которым он пошёл на строй римских легионеров. Спартак сидит, положив одну руку на колено. Другая покоится на груди погибшего юноши. Он только что проверял, бьётся ли сердце.
За спиной главного героя — победа. Низкое солнце пробивает пыль над полем битвы и превращает дальний план в золото. Ликующие победители с захваченными римскими орлами. Это дальний план.
На переднем — вождь перед полосой света, сам он в холодной тени. То есть на лицо простой виртуальный образ — победа сияет за его спиной золотым светом, а сам победитель сидит во тьме. И только узкий луч вечернего солнца касается лица погибшего юноши. Лицо Спартака в тени, только в глазах играет лучик заходящего солнца. И это — то ли слеза по погибшему. То ли радость от победы. Это момент рождения вождя.
Учитывая размер картины и тот факт, что рисую я без помощников, мне пришлось забыть о развлечениях. Весь световой день я посвящал новой картине.
Зато за работой я напрочь забывал о личных проблемах. Нет ничего лучшего от хандры, как монотонная работа.
Шеф сказал, что если мои работы получат хорошие отзывы, то возможна более солидная выставка в сентябре. Эта уже республиканского уровня.
А в конце августа, уже после довольно успешной выставки в выставочном зале по улице Беговая, на меня накатила творческая апатия.
Просто общие знакомые сообщили, что Настя вернулась. Закончился съёмочный период и она вернулась в театр. Но, по-прежнему девушка никак себя не проявляла. Более того, её лучшая подруга просветила меня, что Настю видят в сопровождении некоего очень известного прибалтийского актёра. Для меня его фамилия — пустой звук, ничего великого он не сыграл. Высокий и импозантный — этого не отнять, лет сорока. Из хорошей состоятельной семьи. Отец вроде как композитор, мать-певица. В кинематографе снимается довольно давно, но только в ролях второго